Вольный стрелок - Михаил Серегин

Он позвонил Ане в восемь вечера и сказал, что будет ждать ее в ночном баре «Джентльмен удачи» ровно через час.

— Где это… «Джентльмен удачи»? — спросила она.

— Возле Набережной.., около памятника Льву Толстому. — Он подробно объяснил ей, где находится заведение, и сопроводил подробным комментарием едва ли не каждый шаг, который ей следовало сделать, чтобы туда попасть.

— Будь осторожна, — напутствовал он ее напоследок.

Аня некоторое время помолчала, а по-, том спросила:

— А в этом баре есть музыка?

— Разумеется.

— А то в прошлый раз в «Белой акуле» была очень красивая песня. Помнишь?

Конечно, он помнил, потому что слова, которые встречались в этой песне, стали последними, что сказала перед смертью Света, умершая у него на руках сегодня ночью. И еще — он прекрасно понял, что имела в виду Аня, упоминая эту песню.

— Ты помнишь? — еще раз повторила она.

— Да, я помню, — быстро ответил он. — Только я не люблю медленных грустных композиций. Надеюсь, что там будет другая музыка.

— Может быть. Значит, до девяти?

* * *

— А что за песню ты имела в виду, говоря Свиридову про музыкальный репертуар «Белой акулы»?

Аня коротко взглянула на развалившегося в кресле Олега и насмешливо ответила:

— Марш Мендельсона.

— Правда? — Он тяжело подался вперед и взглянул прямо ей в глаза:

— Я не шучу, Анечка. Что это была за песня?

Аня назвала первую попавшуюся ей на ум медленную композицию — Панфилов прекрасно знал, какого рода песни ей нравятся, и потому говорить совсем уж наобум не имело смысла и было попросту рискованным.

В этот момент зазвонил его мобильный телефон.

— Я слушаю, — сказал Панфилов. — Что-о-о-о?

Этот возглас так разнился с начальной репликой «я слушаю», что Аня вздрогнула.

Лицо Олега Борисовича, обычно невозмутимое, вытянулось и побледнело.

— Так.., очень хорошо.., замечательно, — наконец выговорил он, швыряя трубку на диван после того, как в течение примерно трех минут он слушал невидимого собеседника.

— Что-то не так, Олег? — тревожно спросила она, интуитивно чувствуя, что все то, от чего так изменилось выражение железобетонного лица Панфилова, может самым прямым образом касаться и ее.

— Да уж! — протянул он и повернулся к ней всем телом. — Твой работничек Свиридов, оказывается, не только пришил сегодня ночью обоих Страдзе и перекалечил всю охрану, но и взорвал на собственной даче трех моих людей. Чер-р-т! — Он схватился руками за голову, нервно помассировал мизинцами виски и продолжал:

— Один из этих остолопов по чистой случайности обнаружил, где находится дача Свиридова, куда тот приехал.., почуял, очевидно… спинным мозгом почуял, что дело нечисто.., он всегда отличался этим. Ну вот, и тот идиот вместо того, чтобы позвонить мне, сообщил об этом своему негласному, даже не пахану, не боссу, как это у них там, а… старшему братку, что ли. — Панфилов брезгливо поморщился и изящным жестом помахал в воздухе рукой, словно отгоняя виртуальный запах незадачливой братвы. — И эти кретины целой толпой нагрянули на дачу Свиридова, где тот валялся пьяный в лабузень.., по крайней мере, так думали эти идиоты. Они вломились к нему впятером, затеяли стрельбу, а потом дача взлетела на воздух со всей этой братией, а Владимир Антоныч сел в их машину, так как его «бэшку» разбило при взрыве, и преспокойно уехал. Вот тебе и пьяный в говно!

Панфилов вскочил с кресла, порывисто прошелся по комнате и остановился перед Аней.

— Я же предупреждал их, чтобы они не связывались со Свиридовым без моего ведома и участия! — воскликнул он. — Но что можно взять с людей, которые не понимают русского языка и не знают, что такое профессиональный подход к делу? Идиоты. Он разделал их как щенков.., еще бы! И вот теперь пожалуйста.., пять незапланированных трупов.

Аня тут же вспомнила утренний звонок Влада, его слова о перевыполнении плана.

В самом деле…

— Ну ничего, — продолжал рассуждать вслух Олег Борисович, — он тоже допустил промах, назначив тебе встречу в этом самом «Джентльмене удачи»! То ли он подготовил мне сюрприз, то ли проявил вопиющую опрометчивость. В любом случае — будет видно. Как любил говаривать полковник Платонов.., впрочем, чего это я? У нас мало времени, Аня, у нас очень мало времени!

И он подобрал с дивана трубку своего «мобильника»…

— Ну что ж, — сказал он через десять минут вышедшей из душа Ане, — все подготовлено. И запомни — одно предупреждение, один знак ему, одно неадекватное движение или неосторожное слово — сигнал к действию. Вы под прицелами снайперов, поняла? Да и не только это.., мой друг Владимир человек хитрый, и потому я подготовил для него особый сюрприз…

— Но ты все-таки помни, Олег, что я тоже живой человек и не хочу, чтобы твои люди или ты сам пристрелили меня в суматохе, — холодно сказала Аня.

— Можешь не волноваться, — откликнулся Панфилов, — в «Джентльмене удачи» тонированные витрины.

— А какое отношение это имеет ко всем твоим, как ты говоришь, сюрпризам?

— Самое прямое. Главное для тебя, Анечка — это смирно сидеть за столиком и ни при каких условиях не подниматься с места.

* * *

Ночной бар «Джентльмен удачи», как то уже упоминалось, находился совсем недалеко от Набережной, а буквально в двух кварталах от него расположилось здание небезызвестного клуба «Нимфо», который уже становился постоянной ареной действий для Влада Свиридова.

Возле него в летнем кафе за крайним столиком Владимир и увидел Аню. Возможно, в последний раз, подумал он.

Она была в светло-кремовых узких джинсах и белом свитере, волосы, в отличие от первых двух встреч, не были аккуратно уложены в прическу и свободно падали на плечи. В руках Аня держала черную сумочку.

— Привет, — сказал Влад, — а что, мы не пройдем внутрь, в бар?

— Конечно. — Она как-то странно взглянула на него (впрочем, ни разу еще за недолгое время их делового знакомства у нее не было такого взгляда, который соответствовал бы определению «нестранный»). — Пойдем…

— Погоди. — Он нагнулся и повозился под столиком, очевидно, завязывая непослушный шнурок на туфлях. — Идем.

Они сели за столик, и Свиридов тотчас же, не глядя, взял две порции мороженого, а Аня весело засмеялась и сказала: