Вольный стрелок - Михаил Серегин

Тот отшвырнул бутылки и оскалил чересчур молодые для такого почтенного возраста белые зубы в кривой хищной усмешке. И в ту же секунду за спиной «старичка» рвануло — тот самый столик, за которым Влад, так сказать, зашнуровывал свою туфлю, — воздух прорезал девичий визг и мужская ругань, чей-то свист, а Влад, ударом в челюсть сшибая с ног на секунду застывшего от неожиданности Панфилова, сдавленно бросил Ане:

— Быстро за мной и не спотыкаться, мать твою!

Последний оборот, возможно, был излишним, но Влад едва ли нормировал свою экспрессию. Они нырнули в ближайшую. арку, где стоял тот самый джип, который был позаимствован Свиридовым у Сереги и Пети сотоварищи.

— Быстро в машину!

— Но… — начала было она. Он не стал слушать, а злобно гаркнул:

— Садись, сказал!!

Неистово визжа шинами, джип вырулил на улицу, и тут же пуля разбила лобовое стекло, а вторая чиркнула о стену в метре от авто Свиридова.

— Ну и подарочек! — процедил он и, свернув налево, удаляясь от Волги, на которую выходили витрины, разрисованные белыми черепами, костями и прочей пиратской атрибутикой — фирменными знаками «Джентльмена удачи».

— Что ты взрывал? — глухо спросила она.

— Обычная дымовая завеса, — бросил он, — так что шансы на то, что кто-то при этом пострадал, откровенно малы.

— Это радует.

— Сними с себя «жучок»! — приказал он. — Твой благодетель и сейчас нас слышит. Правда, Олег Борисыч?

— Уже нет, — ответила она, выбрасывая «жучок» в окно. — Ну и что же дальше?

— Дальше Олег Борисович посетит стоматологическую клинику, — произнес Влад, — глядя на в кровь разбитые суставы кисти своей правой руки. — Я произвел демонтаж его передних зубов.

— Куда мы едем? А кстати, Володя.., почему ты спросил меня о симфониях Гайдна, когда мы танцевали? Вряд ли тебя сильно интересует моя музыкальная эрудиция.

— А что, Олег Борисович тебе не говорил, где он служил в молодости и какое кодовое наименование он носил?

— Говорил.., что-то о спецназе.

— Так вот, в этом подразделении наш герой носил имя «Гайдн». Все называли его только так, и другого имени у него не было.

Я и сейчас не имею ни малейшего представления о том, как его фамилия. Кстати.., а те деньги, что ты мне платила, давал он?

— Да.

— А ему их платили братья Страдзе. Выходит, что они финансировали собственную смерть?

— А куда мы едем? — после долгой паузы вновь спросила она.

— Этот вопрос заботит и меня. Знаешь что, Аня, — он повернулся к ней с внезапно просиявшим лицом, — меня посетила замечательная мысль.

— Так же, как и тогда? — полуутвердительно-полувопросительно произнесла она. — Поехать к твоему другу, веселому священнику отцу Велимиру?

— Ну конечно. Брат Тук будет рад. Хоть он и духовного звания, но его хлебом не корми, только дай влипнуть в какую-нибудь заварушку поосновательней. Вот, например, как сейчас.

— В самом деле?

— Ну да. Тем более что я сомневаюсь, стоит ли мне ехать на одну из двух квартир, где я периодически проживаю. Думаю, что рыжему хорошо известны эти адреса. Не правда ли, Анечка?

Она коротко взглянула на него и без колебаний дважды утвердительно кивнула.

— Конечно, после такой информации Женя Луньков был ему уже не нужен, и много знающего риэлтера следовало убирать, — продолжал Свиридов. — А ты знаешь, кто убил Лунькова?

— Нет.

— Это хорошо. Тем более что этого человека уже нет в живых. Таких свидетелей не оставляют на поживу желтой прессе и собственной совести.

Аня, которой стали известны факты новых преступлений, медленно опустила подбородок на грудь, а потом, помолчав с минуту, спросила:

— А это правда, что ты взорвал собственную дачу с пятью людьми Панфилова?

— А.., значит, его фамилия Панфилов?

Очень хорошо, будем знакомы. Нет, Анечка, это не правда. Они сами взорвали себя вместе с моей дачей. Я не хотел убивать их.

Но, очевидно, их не учили в детстве, что не следует трогать руками незнакомые вещи.

Вот так-то, Анечка.

— Не называй меня Анечкой, — сумрачно произнесла она.

— Почему?

— Потому что так любит называть меня он. Олег.