Разборки в Японском море - Михаил Серегин

– Сам встанет, – злобно процедил он.

Его собратья ухмыльнулись, причем характер ухмылок был у всех одинаковый, точно природа, ваявшая их лица, решила посачковать и обойтись без хитроумных затей.

Видя такое столпотворение, охранники решили вмешаться. Легко отодвигая попадавшиеся им на пути стулья, они двинулись к танцплощадке с тем, чтобы помочь валявшимся на полу встать на ноги, а кое-кого вообще вывести из заведения, но разгоряченные спиртным танцоры взбунтовались. Видимо, им нравилась такая чехарда. На охранников обрушилась недовольная брань матросни и девиц. Последние вырывались из рук охранников, брыкались и царапались. Поднятые охранниками, моряки нашли в себе силы оказать сопротивление. Охранники вытащили дубинки, но это еще больше распалило танцоров.

Один из матросов, одетый как на парад: в шелковой майке, с подкрахмаленным гюйсом – синим галстуком-воротником с тремя белыми полосами по краю, – принялся махать кулаками, норовя угодить охраннику в лицо. Но силы оказались неравны – матрос был пьян и к тому же по габаритам оказался почти вдвое меньше охранника. Охранник схватил его в охапку и поволок к выходу, чтобы тот немного освежился. Матрос трепыхался в его объятиях, словно вытащенная из воды рыба, и ругался на чем свет стоит.

– Ноу, сэр, – американский матрос попытался вступиться за своего собрата, – так нельзя… – Он хотел добавить что-то еще, но, пока подбирал нужные слова на русском языке, в него врезался толстобрюхий в рваной тельняшке.

Он уже поднялся и стремительно направился за охранником, волочившим танцора. Сбив американца с ног, он почти догнал первого охранника, но его остановил второй.

Пианист неожиданно прекратил играть джаз и перешел на рок-н-ролл.

– Остынь, парень, – охранник сунул дубинку толстобрюхому в лицо.

Ошалевший от такого нахальства, толстяк вытаращил глаза, ухватился обеими руками за дубинку и потянул на себя. Охранник отпускать ее не захотел и дернул на себя. По габаритам и тот и другой были примерно одинаковыми – оба под центнер весом, – но толстобрюхий был сильно навеселе. Дубинка выскользнула из его потных рук, и он повалился назад, увлекая за собой всех, кто барахтался позади него, а охранник отлетел к проходу. Когда он встал, рядом с ним, дыша на него алкогольными парами, стояли дружки толстобрюхого, выбравшиеся к этой минуте из-за столика.

– Не трогай его, – показали они на своего приятеля.

– Тогда сами успокойте его, а то нам придется вызвать подкрепление.

– Какое подкрепление, малыш? Ты просто не трогай нашего приятеля.

– Заберите его и подумайте, может, продолжите в другом месте?

– Нам и здесь неплохо. Тут весело.

Приятели все-таки забрали своего друга, вытащив его из кучи барахтающихся тел, и снова уселись за свой столик. Толстобрюхий, устроившись на стуле, тут же протрезвел и потребовал себе еще выпивки.

– Чего ты стоишь, Дэн? – Появился первый охранник, который вынес морячка на улицу.

Дэн оглядел немного поутихшую толпу у сцены и, вздохнув, пошел успокаивать самых буйных в сопровождении своего напарника.

– Уэар из май френд? Где мой друг? – Американец вспомнил наконец нужную фразу и вцепился в охранника.

– Пошли, пошли, – охранник взял его под руку и повел к выходу, – он там.

– Вы не есть иметь права трогать его, – завопил американский офицер, тыча пальцем вслед своему матросу, – мы есть поддатые Ю Эс Эй!

– Поддатые, и очень хорошо поддатые, – флегматично согласился Дэн и взял офицера за шкирку.

– Вы не есть иметь права! – продолжал верещать упирающийся офицер.

– Ну чего с ним делать-то? – Дэн остановился, засомневавшись, правильно ли он поступает, и посмотрел вокруг, ища поддержки.

– Оставь ты его, – махнул рукой бармен, – а то действительно нарвемся на международный скандал.

– Ладно, – согласился Дэн и принялся внушать иностранцу, что скоро второй его матрос вернется.

Он отвел все еще сопротивлявшегося офицера на его место и силой усадил за столик. Оставшийся матрос пристроился рядом и совсем не походил на представителя сверхдержавы.

– Никуда не ходить, – погрозил им Дэн, – придет ваш френд, никуда не денется.

Тусующиеся на танцплощадке понемногу стали успокаиваться.

Дэн вместе с возвратившимся сослуживцем растащили по углам самых горячих, погрозив им дубинками. Девицы с сожалением разбрелись кто куда, и на этом инцидент был исчерпан. Роджер заиграл что-то лирическое.

Тут появилась официантка с подносом в руках. Она плыла как шхуна по морю, плавно и быстро, пронося поднос над головами сидящих за столами. Казалось, происходящее на танцплощадке ее не волнует. Работая в «Параллели», она привыкла идти параллельным курсом и не обращать внимания на подобные драки.

– Эй, Марго, подруга, мы такого не заказывали. – Дудник, с интересом наблюдавший за бучей, на миг отвлекся, окинув взглядом содержимое подноса, но Маргарита, минуя их столик, направилась к другому, за которым сидели три мрачных бугая, те самые, что выволакивали своего приятеля – пузатого верзилу в рваной тельняшке.

– Обождите секунду, – бросила она боцману и его команде, проплыв со скоростью торпеды мимо них, – я сейчас.

– Какого черта, сто ветров тебе под юбку! – возмутился боцман.

– Заткнись, придурок, – крикнули ему мордовороты, – обождешь…

– Чего ты сказал? – Дудник угрожающе свел брови на переносице и привстал.

– Туши апломб, – попробовал удержать его Дед.

– Ты кого тут назвал придурком? – Теперь Дудник уже стоял возле стола – его ладони скользили по бандане, словно он приглаживал волосы.

– Глянь, Паша, – обратился один бугай к другому, – пират, твою мать!

Паша, самый здровенный детина из всей троицы, в тельняшке и берете десантника, вышел из-за стола.

– Ну-у, – прорычал он, – хочешь понюхать мой кулак?

– Научись сперва прилично себя вести, – завелся Дудник.

– Эй, орлы, – Маргарита выставила закуски на столик, – почему бы вам не успокоиться? У нас приличное заведение.

– Греби отсюда, – прорычал ей Паша, у которого зачесались руки, когда он увидел перед собой возмущенного Дудника.

– Дудка, – прошипел сзади боцман, – у нас еще дела, уладь ситуацию.

Но уладить ничего уже не удалось. Паша со всей дури влепил Дуднику по шее, но тот успел пригнуться, так что Пашин кулачище, просвистев у него над головой, зацепил за плечо возвращавшегося американского матроса. Тот с воплем отлетел к барной стойке, о которую ударился головой, и осел с затуманенным взором.

– Я это, того… – Паша шагнул к поверженному американцу, но тут с места поднялся Пашин приятель, тот, что был потрезвее, и угрожающе двинулся на Дудника.