Эледра - Нурия Перра

Рашель попятилась, а потом, решив, что Голубка ее не заметит, двинулась быстрым шагом, но мутант имела слишком большой угол обзора и уловила резкое движение. Она поднялась на ноги, чуть снова не ударив меня крылом, но я успела пригнуться. Деревья не позволили ей развернуться полностью, поэтому я осталась под крылом, пока она готовилась к прыжку вперед, чтобы пробиться сквозь преграду. Нет…

Я полоснула ножом под ее крылом и почти кувырком переместилась к ее голове.

– А ну смотри сюда, – я выставила руку с ножом, готовая ее отдернуть. – Я знаю, быть мутантом паршиво, но мы не обязаны…

Она кинулась на меня, едва не схватив беззубым ртом мою руку, но я размашисто взмахнула ножом, заставив ее отпрянуть.

– Не вынуждай меня…

– Сирена, беги! – крикнула Рашель.

Голубка резко развернулась и бросилась на деревья с безумной яростью. Мне передалась часть ее ярости, она позволила мне быть быстрее и напасть всерьез. Я взбежала по ее спине в два прыжка, пока она застряла между деревьев, и вонзила свой нож ей в загривок. Голубка заверещала, затрясла крыльями и взбрыкнула, а потом ударяясь об ветки взмыла в воздух. С помощью чуда и когтей я удержалась пока мы взлетали и выдернула испачканный в крови нож, чтобы нанести еще одну рану, не обращая внимание на обжигающий холод от ветра и мокрой одежды. Но Голубка завертелась и кистью с крыла содрала меня за волосы, а потом ловко перекинула, словно куклу в лапу. Полностью схватить ей меня не удалось из-за того, что я упиралась крыльями.

Голубка попыталась меня клюнуть, но я инстинктивно ответила тычковым ударом ножа, попав ей в угол беззубого рта. Лезвие легко вошло в плоть, а когда она дернулась от боли, ушло еще глубже, оставив кривую глубокую рану в виде зловещей улыбки.

Кровь брызнула на меня, поливая руки, а крик заглушил все. Отдернув руку, я оставила кривой, рваный и глубокий порез, из которого, как и из глотки лилась кровь. Она вопила, поливая все кровью и слюной, а когда кинулась во второй раз, я ударила ее хвостом с выставленными шипами и одним из них попала ей в глаз. Хвост, от выдранного силой шипа, пронзила боль, но для Голубки это стало последней атакой. Шип глубоко вошел в глазное яблоко, и мутант перестал трепыхаться и хлопать крыльями. Хватка разжалась и я, оттолкнувшись, расправила крылья, уже представляя, как лучше приземлиться и не сломать ноги.

Я убила ее… Я убила человека…

Смотря, как безвольно летящее вниз тело ударяется об воду с мерзким хрустом, я не могла отвернуться, словно это должно было стать моим наказанием – вечно помнить, как убила кого-то, повинуясь злости.

Я должна была найти другой выход. Другой способ отвлечь Голубку от Рашель и спасти ее. Неужели я так легко прогнусь под новые правила игры?

Рашель кричала мне что-то, но я не могла разобрать, лишь приземлилась, ударившись об землю, как мешок с картошкой, и кое-как поднявшись, не смогла встать, оставшись сидеть. С меня капала вода, меня била дрожь и сильно мутило, и невозможно было понять, чем это вызвано.

– Сирена! – Рашель обняла мое лицо руками, и я с трудом подняла взгляд. – О боги!

Она крепко меня обняла, и я уткнулась в ее лабораторный халат, испачканный кровью, скорей всего моей, и илом.

– Я должна была тебе сразу поверить, прости меня…

– Вот, так и живем, – хрипло рассмеялась я.

Она отстранилась, пытаясь придумать, как мне помочь, но она с таким же взглядом смотрела на механизмы, которые нужно пересобрать.

– Лео мне не поверит… – я посмотрела в сторону, где от Голубки осталось лишь бурое пятно, медленно исчезающее и смешивающееся с остальной зеленоватой водой.

– Поверит, – внезапно раздался его голос совсем рядом.

Я резко обернулась, думая, что уже окончательно сошла с ума, но увидела, как он, появившись из воздуха, успел приставить свой меч к горлу Рашель.

– Отойди от нее, – прошипела я, прижимая уши и раскрывая крылья.

– Она слишком много знает.

Неожиданно для себя, я врезала ему со всей силы, которую могла сейчас в себе найти. Лео точно с такими же, как и у меня, удивленными глазами, мельком бросил на меня взгляд, но тут же ощетинился и тоже прижал уши блеснув серебром сережек.

Сегодня я точно выбираю насилие на любой вопрос. Мои руки буквально покрыты кровью. Чужой кровью. О боги… Надеюсь меня не стошнит.

– Я уже убила, – мой голос дрогнул. – сегодня одного мутанта для защиты семьи. Не думай, что ты чем-то от нее отличаешься.

– Если ты сможешь меня хотя бы ранить, я буду тобой гордиться, – бросил он, оборачиваясь к месту, где исчезла Голубка и опуская меч.

Рашель, кажется, не дышала до этого момента и как только почувствовала свободу быстро метнулась ко мне.

– Идем, – он протянул мне руку. – Нужно убираться, пока люди не проснулись.

Я сощурилась, смутно понимая, что вряд ли смогу встать, но Рашель вскочила, готовая меня защищать.

– Никуда мы не пойдем!

Лео бросил мне раздраженный взгляд: «Убери свою горе защитницу, и пошли».

Я заставила себя встать, взявшись за плечо Рашель и отстранила ее.

– Пойдем.

– Сирена, ты сейчас определенно…

– Рашель, – с нотками железа произнесла я. – нам нужно идти.

Лео безразлично кивнул в сторону, показывая путь в укромное место.

Возможно, вскоре я потеряла сознание, потому что толком и не помню куда мы шли, как добрались и кто в итоге меня нес… Помню забавную картину, где трое человек в разных рабочих костюмах спали друг на друге с невероятно блаженными лицами.

Но проснулась я, лежа на полу в логове Лео. Под головой у меня лежал рабочий халат Рашель, но пол все еще был жутко твердым. Охнув от отдавшейся во всем теле боли, я осторожно села, зачесывая волосы назад рукой. Рукой в крови…

– Не торопись, – Лео присел рядом. – Тебе досталось…

– Где Рашель? – тут же напряглась я.

– Вон, спит, – он кивнул на угол, рядом со мной.

Рашель спала, поджав к себе колени и выглядела крайне изнеможённой и напуганной, волосы прядями свисали, скрывая большую часть лица. Без очков она выглядела почти беззащитной, но вроде была цела. Мы отошли к лаборатории, чтобы не разбудить ее.

– Она не давала мне к тебе приблизиться, даже когда ты отрубилась.

– Она сама дотащила меня? – удивленно прошептала я, поднимая уши.

– Ну почти, – усмехнулся он.

Я поежилась от мысли, что Лео пришлось меня нести,