Эледра - Нурия Перра

– Но это наша ответственность – защищать вас…

– Больше нет. Я втянула тебя в это безумие и мне защищать.

– Сирена, ты не всесильна… – она взяла меня за здоровое плечо.

– Значит придется такой стать. Я не позволю этим монстрам прикоснуться к вам.

Даже если придется пожертвовать душой.

– Твой друг объяснил, что они уже не люди…

– Он не прав.

Хотя я начинаю сомневаться остался ли кто-то из мутантов человеком.

– Не вини себя в этом.

– Она напала из-за меня. И умерла от моей руки. Это только моя вина.

Рашель поняла, что успокаивать меня пока бесполезно, поэтому еще раз коротко обняла и поднялась на поверхность. Куртки и какие-то сапоги Лео у себя нашел. Ноги в них болтались, словно в огромной лодке, а куртки больше походили на плащи, но зато было тепло.

– Я знаю, как мы можем создать лекарство, – внезапно бросила мне Рашель, помогая вылезти. – Нам понадобится пробы вашей с Лео крови и то вещество, с помощью которого вас обратили.

– Вроде называлась «фиррозия», – припомнила я.

– Ну и время. С двумя образцами крови я сделаю это быстрее.

– Тогда мне остается найти колбу инопланетных химикатов и уговорить Лохматого…

– Думаешь это будет сложно?

– Он не любит что-то менять в своей жизни, а я приношу слишком много неприятностей.

– Все еще не представляю, как вы терпите друг друга, судя по твоим словам…

– У нас не то, чтобы есть выбор, – вздохнула я, поворачиваясь в сторону дома.

Глава 7.

Проснувшись с утра, я долго не могла понять, что из последних событий было реально. Небо за окном было темно-серым, того и гляди начнется гроза, поэтому в комнате было сумеречно и все казалось каким-то безжизненным несмотря на то, что мама забрала мой высохший цветок.

К горлу подкатил ком, когда я вспомнила последние мгновения жизни Голубки. Ее испуганный взгляд, не верящий в происходящее, отчаянный вопль и этот хруст костей, врезавшихся в поверхность воды.

И я сделала это.

Я убила ее.

Чего могут стоить мои слова, брошенные Лео в ярости, если при следующей опасной ситуации я через них не задумываясь переступаю? И кто я после этого?

Сколько во мне лицемерия, чтобы рассуждать о ценность жизни, а через день умывать руки в крови? И сколько во мне человечного, если я вообще на это способна? Кто я теперь?

Чудовище здесь только я.

В гостиной раздались тихие голоса и второй голос заставил меня подскочить. Мужской, приятный голос что-то ответил маме. Отцовский голос…

Что он здесь делает? Месяца еще не прошло…

У него была своя традиция – появляться в моей жизни раз в месяц, смотря куда угодно, но не на меня, спрашивать, как дела, и исчезать. По началу я пыталась выслужиться, завоевать его любовь: становилась лучшей в классе, училась играть на флейте, потому что он ее любит, старалась быть лучшей во всем, но… Однажды мне пришлось столкнуться с мыслью, что его любовь мне не заслужить, что бы я ни делала. И что в целом мне любви не заслужить.

Но от последней меня с трудом избавил Трейс с Дони, которые были не обязаны любить, как мама, но они ценили и принимали меня как родную, поэтому моя жизнь была немного проще.

Я резво поднялась, тут же вспомнив, что плечо у меня подрано когтями. Оно болело не сильно, хотя такие когти должны были оставить серьезные раны. Я заглянула под футболку и немного приподняла бинты. Рана была красной и достаточно большой, но ее покрывала зеленоватая мазь, к которой мне точно не стоило принюхиваться, потому что глаза тут же заслезились. Ладно, если эта штука помогала Лео быстро выздоравливать, то тут я ему доверюсь.

– Доброе утро, соня. – внезапно раздалось в ухе, из-за чего я резко вздрогнула и выронила теплую толстовку.

– Лохматый?

– Проверяю работает ли рация. Чтобы говорить, нажимай на кнопки на шее.

– Мог бы и предупредить, я думала получу инфаркт, – обиженно проворчала я.

Явно довольный получившимся эффектом, он продолжил:

– Приходи сегодня в северный порт, как сможешь.

– Тренировка? Днем?

– Почти. Жду тебя там.

Забавно, но, когда я применяла маскировку, наушника видно не было, как и ушей, но работало исправно.

Сегодня выходной, а значит весь день свободен, и раз отец дома, то меня куда больше прельщает вариант провести его, бегая по крышам и выполняя всевозможные упражнения так долго, чтобы потом не помнить, как добралась домой.

Но чтобы выйти, придется пройти через маму и отца…

Может сбежать через окно? Можно, да только сейчас день, и до крыши еще три этажа, а вниз все шесть… Придется значит пробираться через это. Главное не сорваться и быть спокойной.

Я надела свою самую теплую и большую зеленую толстовку, которая на мне больше походила на платье, черные джинсы, на ремне которых спрятала нож, и заплела волосы в пушистый пучок с висящими прядками. Чтобы отвлечь внимание от мешков под глазами подвела их карандашом и растушевала.

Мама распустила и завила короткие темные волосы и сидела на подлокотнике возле отца с газетой, держа кружку вкусно пахнущего ягодного чая. Ее карие глаза приветливо засветились, когда она подняла взгляд, заметив меня в проходе. Ради него с работы вырвалась…

Я сжала кулак от злости, но тут же заставила себя напустить на лицо нейтральное выражение.

– Доброе утро, Сирена, – отец немного опустил газету, чтобы кинуть на меня мимолетный взгляд.

Светлые волосы были красиво зачесаны на один бок, холодные зеленые глаза едва тронули морщинки, как и гладкую кожу. Я почти ненавидела свой нос и подбородок, потому что они достались мне от него. Не меняется всю мою жизнь. Всегда эти немного старомодные льняные рубашки, брюки с туфлями, да и кто вообще еще серьезно читает газеты? Единственным признаком того, что он вышел не из прошлого века, были татуировки, покрывающие обе руки диагональными линиями, похожими на языки огня, и рунами. Красивый, но такой пустой внутри…

– Привет, Серафим, – скучающе бросила я. Слова «отец» он от меня не услышит.

– Слышал, ты снова в баскетбольной команде…

– Давай не будем делать вид, что тебе не плевать.

– Сирена, – осуждающе сощурилась мама.

– Не защищай его, – с тем же осуждающим тоном продолжила я, проходя мимо и надевая сапоги.

– Она права, Андреа,