На то и волки... - Александр Бушков

– Нет у него привычки носить стволы?

– Есть такая привычка. По-моему, у него газовиков штукитри, – но все законные, под номерами, в разрешение вписаны. Кодекс он,говорят, чтит.

– А знакомства среди криминала?

– Разве что посреди «пехоты», – пожал плечамиСоловей. – Как и у меня, да кучи другого народа… Вас я, шеф, в сиюкатегорию не вношу, вы ж не криминал, а?

– Где уж мне уж… – сказал Данил. – Ты нашоружейный рынок никогда не цеплял?

– Нет, спасибо, пожить охота. Так, того-сего в ушизалетело.

– Какие пушки у нас в моде?

– Тут и думать нечего, – пожал плечамиСоловей. – Среди организованного народа…

– А среди случайного? – прервал Данил. –Может пролетарий от сохи укупить себе стволик?

– Это как повезет. Если не кинут.

– Вот, предположим, дам я тебе денег. И велю купитьствол. Что ты купишь?

– Сумма?

– Не ограничиваю, – сказал Данил. – Нонепременно – пистоль. Карабины и прочие лимонки меня не интересуют.

– Так, прикинем… А я непременно пролетарий от сохи?

– Непременно, – сказал Данил.

– Тогда… Макара, ПСМ, наган – это все при оборотистостиможно выловить за городом, «на яме». Кулибины с «Шантартяжмаша» усиленноклепают малокалиберные – в каждом цехе, такое у меня впечатление. Тот дурик,которого в феврале повязали у ЦУМа – одиночный дурик и есть, неповязанныхбродит еще с дюжину.

– А говорил, не знаешь… – хмыкнул Данил. –Еще что?

– Пару раз появлялись китайские «ТТ», без глушителей.Мне самому предлагали, да не решился…

– И правильно сделал. Отмазывай тебя потом… А как насчетболее фирмового импорта?

Соловей решительно сказал:

– Вот это уж – только там, куда я не ходок…

Данил задумчиво потянул из кармана сигареты. Все, чтоповедал Соловей, тютелька в тютельку совпадало с его собственной информацией.«Эрма» – это уже фирмовый импорт, а его так просто не укупишь, дажетрудясь в «Интеркрайте»…

– Сатанисты вас не интересуют? Появились в последнеевремя ходы…

– Пока нет, – сказал Данил. – Но всеравно – выясняй. В наши сумасшедшие времена никогда не знаешь, что тебезавтра понадобится. И какой интерес кроется за всей этой шоблой… Тебе лимончикахватит?

– Впа-алне, шеф, – сказал собеседник без тенижеманности или смущения.

Данил вынул из сумки пачку десятитысячных фантиков, ловкосунул в боковой карман соловьевской куртки. Сказал тише:

– Только, я тебя умоляю… Я тебя в жизни не пугал да ине собираюсь. Просто мой жизненный опыт твердит однозначно: все, кто пыталсясосать двух маток, рано или поздно горько раскаивались. Вопреки дурацкимбестселлерам.

– Какой разговор? Вам собрать что-нибудь наЛеву-Бульдозера?

– А это легко?

– Легче, чем два пальца обрызгать. Господа писателясплетничать друг о друге ужасно обожают. Особенно «задвинутые» нынешней жизньюв задницу – о преуспевающих. Им же начисто отошла лафа – пердунам старым, комутеперь нужны саги о героических гидростроителях и знатных доярках? Платят порезультату, а для результата мозги нужны. Да я завтра же зайду кой к кому изстарперов на предмет интервью, он от радости мне три часа последние сплетнивыкладывать будет. Конкретное что-нибудь нужно?

– Сказал же, сам пока не знаю. Греби все, чтоподвернется. – Данил похлопал его по колену и встал. – Покедова…

В машине он первым делом позвонил Каретникову.

– С хозяином «Тойоты» дело двинулось, – доложилтот. – Фамилию, имя, отчество уже знаем. Адрес тоже.

– Хвалю, – сказал Данил. – И как его,сердешного, зовут?

– Хилкевич Георгий Глебович. Терешковой, девять,квартира двадцать один. Место работы так быстро не выяснишь, нужно время.

– Я не погоняю, – сказал Данил. – Только вотчто – у меня есть кое-какие основания думать, что трудится он в «АБ-Монти»,«Крогер ЛТД», «Кентавре» или иной аналогичной фирме… Улавливаете мою мысль?

– Намекаете, что искать нужно в окружении махновца?

– Есть такая версия… А с Астральной Мамашей что?

– Горького, восемьдесят один. Полуподвал со стороныдвора. Помещение заняли совершенно официально две недели назад, повесиликрасивую вывеску с названием и финтифлюшками. После восемнадцати ноль-нольМамаша там обычно и появляется. Влетело в копеечку. Источники финансированиямне еще не известны.

– Зато мне известны… – сказал Данил. –Роджер.[3]

Он спрятал трубку в кармашек на дверце. Опустил стекло изакурил. Похоже, Бес опять нарывался на скандал…

В отличие от некоторых других городов, поделенных межнесколькими группировками или до сих пор сотрясаемых шумными разборками,Шантарск года три как обзавелся «черным мэром» – эту нелегкую обязанностьблагородно взял на себя вор в законе по кличке Фрол, человек с жутковатойславой в кругу посвященных, но безусловно незаурядный (ибо посредственностям в«черных мэрах» делать нечего, не доживают они попросту до столь высокихтитулов…). Мало-помалу авторитет верховного арбитра признали все группировки,даже ромалэ Басалай – а те, кто не признал, вроде светлой памяти нахалаКальмара, либо куковали за колючкой, либо переселились на пару метров нижеуровня земной поверхности.

Однако, как водится, в семье не без урода. Чуть ли не влюбом приличном обществе отыщутся нахалы, наделенные патологической склонностьюк «вольности и неподлеглости». В разных районах России их кличут по-разному:«махновцы», «синие», «вольная рота».

В Шантарске типичным образцом «махновца» был пресловутыйБес, собравший вокруг себя бывших спортсменов и разнокалиберный народ,отсидевший свои срока и не признававший старых авторитетов ни тогда, ни теперь.В отличие от покойных Кальмара с Хрюшей и севших Креста с Сенечкой Бес былорешком потверже – внедрился в легальный бизнес гораздо глубже и разветвленнее,чем все вышеупомянутые, а держался хитрее и дипломатичнее, не в примерКальмару, заимевшему скверную привычку махать «Стечкиным» в ресторане «Хуанхэ»и орать всенародно, что лично поставит Фрола раком… Вообще-то такое положениене может длиться вечно, рано или поздно вопрос придется поставить ребром иопределиться окончательно, кому из медведей покидать уютную берлогу – но покачто Бес лавировал и петлял, стриг купоны, порой пакостил, но тут же втягивалрожки, и не было признаков, что его хвост оказался в опасной близости отраструба мясорубки…

К «Жар-птице» Данил подъехал без трех минут восемь. И сразузаметил на стоянке маленький «Опель» Лары – двухдверный, синий.