Банда в законе - Сергей Зверев

Медленно, неохотно затихал в голове шум несущихся рассуждений и догадок. Стас, проваливаясь в сон, уже не отличал реальности от мира фантазий, ловил странные образы и едва заметную, все время ускользающую из рук ниточку – словно картинка пазл, в котором нет одного кусочка и вся работа насмарку, ведь без этой единственной детальки невозможно закончить труд. Наконец, устав искать, он сдался – темнота укутала разум, расслабила мышцы… Через минуту Хабаров спал.

* * *

– Э-эй! – Стас крикнул во тьму, и эхо многократно передразнило его. – Э-эй!

Место было незнакомым, очень темным и почему-то липким, будто в воздухе растворили клей. Дышать тяжело, идти тоже, стоять нельзя… Повторяя раз за разом, как мантру, эти слова, он начал двигаться, преодолевая сопротивление воздуха, темноты, странного давления со всех сторон – казалось, целый мир ополчился на человека, недвусмысленно давая понять, что он пришел туда, где ему совсем не рады.

Остановившись передохнуть, Стас огляделся – по-прежнему темно, очертания странных предметов, коим не придумано названий, то появлялись, то снова тонули в липком мареве, но… приглядевшись, он увидел вдалеке пляшущий огонек, будто горит костер. Собравшись с силами, двинулся в ту сторону.

Шел долго: ноги словно тонули, давление невидимой стены усиливалось, по лицу градом струился пот… Внезапно все кончилось – Хабаров стоял на широкой поляне, освещенной костром, тьма же, словно боясь огня, окружила ее плотной стеной.

– А, пришел… – Старческий, почему-то знакомый голос заставил его вздрогнуть. – Садись, отдохни.

С другой стороны поляны, до этого невидимой глазу из-за высокого пламени, вышла старуха в рваном черном платье. Седые волосы клочками торчали в разные стороны, выцветшие глаза блестели, отражая огонь. Хабаров, приглядываясь, находил знакомые черты, но не мог составить цельного портрета.

– Не узнал, – констатировала старуха, – так и думала. Никогда тебя не любила.

– Бабушка?! – его удивлению не было предела. – Вот уж кого не ожидал…

– Оно и видно, – бабка неприятно улыбнулась. – Если б не велели, сама не пришла к тебе, но…

Стас ее почти не помнил: бабка по отцовской линии действительно не любила внука. Ходили слухи, что промышляла она колдовством, вредила людям по-тихому, могла сглазить или порчу навести… Отец, как подрос, уехал из дома и почти не общался с матерью – Клавдия Васильевна перед самым его отъездом велела никогда не возвращаться, – чтоб беды не было. Хабаров-младший видел ее только два раза, которых вполне хватило, – больше ни он, ни она встречаться не стремились.

– Кто велел? – Он уселся возле костра, вытянув ноги.

– Не твое дело! Никогда не интересовался мной… – она кинула в костер пучок травы: запахло чем-то приторно-сладким. – Ладно, было и прошло: смотри!

– Куда? – Стас непонимающе огляделся. – На что смотреть?

– В огонь, дурак! – Она в сердцах сплюнула. – Совсем тупица!

Хабаров не обиделся – бабка и в детстве так с ним разговаривала, – посмотрел в танцующие языки пламени. Сначала ничего не увидел, потом закружилось: лица, лица, лица! Довольный Баха, постаревший Трофимов, смеющийся Прохор, улыбающаяся опасно и притягательно Лена, перекошенная гримаса Никонова, Ольга, Вовчик… Калейдоскоп кадров менялся с огромной скоростью, Стас едва успевал следить за ними.

Что-то произошло – люди словно выскочили из огня, образуя вокруг него правильный круг. Хабаров заметил: разные у всех глаза – надменные, усталые, злые, испуганные… Они тянулись в стороны, пытаясь отойти, отпрыгнуть – и не могли, прикованные к костру раскаленными добела цепями.

– Что… что это? – Стас шарахнулся в сторону. – Что с ними?

– Горят, – бабка, чуть улыбнувшись, пожала плечами, – сами приковали себя… Марионетки, их не жалко.

– Зачем мне это видеть?

– Думай. Все бы так и делали: уснул – и на тебе, все разжевали да выплюнули в жадный клюв! Только не все еще увидел.

– Что еще?

– Оглядись.

Стас, посмотрев по сторонам, увидел: темноты нет, он, крошечный, стоит на огромном столе для игры в рулетку. Бабка выросла в размерах, закрывая небо, улыбаясь, протянула огромную руку, на которой лежала фишка.

– Видишь картинку? – она поднесла пластиковый кружок поближе. – Узнаешь?

На фишке была приколота фотография улыбающейся дочери.

– Оп! – Она ловко подбросила кружок вверх: он, покрутившись, лег на 16-черное. – Повысим ставки?

– Не смей, тварь! – вне себя заорал Хабаров. – Убери!

– А это не я ставлю… Это ты! – Бабка, протянув руку, запустила по кругу шарик. – Ждем, что выпадет! Дамы и господа, ставки сделаны – ставок больше нет! – она хрипло рассмеялась.

Шарик все бежал и бежал, раздражая нервы. Наконец, чик-чик-чик – защелкал, стукаясь о борта цифр.

– Не успеем посмотреть, кто выиграл, – бабка казалась разочарованной. – Вова приехал.

– Чего? – Хабаров с трудом оторвал взгляд от колеса.

– Не слышишь, что ли, дурак? В дверь звонят!

Она ухмыльнулась – и все исчезло. Стас, открыв глаза, ошалело смотрел на привычную обстановку, не до конца понимая, реальность это или продолжение кошмара.

«Дзиииииииииинь!»

Протяжный звонок вывел его из ступора. Вскочив, он подошел к двери:

– Кто?

– В пальто! – Голос Вовчика окончательно убедил Хабарова, что сон кончился.

Стас, щелкнув замком, впустил гостя внутрь.

– Полчаса звоню! – Вовчик снял кожанку. – Спал?

– Можно и так сказать… А ты чего приехал – договаривались через два часа…

– Ну, во-первых, они прошли – время почти восемь. – Стас глянул на часы и с удивлением обнаружил, что спал довольно долго. – А во-вторых, есть новости… Не слишком приятные – похитители сделали совсем уж странный ход!