Золотая акула - Андрей Молчанов

– Что за талоны? – спросил Сергей.

– Ну, обыкновенные талоны. Как хлебные карточки. Отоварился – привет! Но не про меня та песня. Второй сорт, раб. Ну, и, соответственно, гестапо. Отвечаю на вопросы, не выпендриваюсь… Как этот вот, – кивнул на племянника. – С таким бы там быстро разобрались… н-да. И, как понимаю, капитан за меня заступился, я обязанности четко выполнял, все на лету схватывал… В общем, в застенок меня не повели, а отправили обратно на борт. А там сюрприз: идем, говорят, в Латинскую Америку. Кстати, заправки хватало на четыре конца туда и обратно. А в Америке пустой солярочный бак пресной водой заправлялся, мы хотя бы вымыться могли…

– А до Америки что, никаких банных процедур? – спросил Сергей.

– Абсолютно, – кивнул папаня. – Гитлер приказал, правда, изобрести мыло, которое бы мылилось в морской воде, но это было такое мыло… Ну, в общем, мы предпочитали обходиться без мытья… Второй туалет, кстати, на пути в Америку заполнялся продуктами, так что очередь на оправку редела только на обратном маршруте. В общем, загрузились мы и – поплыли. А лодочку нашу приписали, как я понял, в распоряжение руководства СС. Слышал о канале «ОдеССа»[4]?

– Das ist kein Geheimnis,[5]– блеснул знанием иностранных языков чекист. – По нему эсэсовцы в Латинскую Америку перебирались…

– Du hast recht.[6]Но не только черные мундиры. Документы переправлялись, золото Рейха… На нашу U-7C тоже ящики опечатанные загрузили. Тяжеленные, весь сортир заняли. Вместо продуктов. Что в ящиках было? Кто ведает… Я-то, простой матросик, и близко к ним не допускался.

– А может, золотишко везли? – встрял Володя.

– Может, и золотишко… Теперь как узнать? Ну, покрались мы воровски в Атлантику. Именно – воровски, хотя и встречали американские торговые суда, не топили их, на рожон не лезли. Мы не только две забортные штатные торпеды не взяли, но и в отсеки всего шесть штук загрузили вместо положенных двенадцати. Выполняли задание, думаю, по перевозке этих самых ящиков. Вы вообще-то представляете, что такое субмарина сороковых годов? Наверное, думаете, мы под водой плыли? Нет, в основном – по поверхности. Ну а когда локатор что-то подозрительное унюхивал, – да, под водой, а выхлоп дизельный наружу шел, через трубу специальную, с поплавком, – шнорхель называется. Как и дыхательная трубка ныряльщика, кстати. А возле Канарских островов, где передышка предполагалась, все-таки нарвались на эсминцы союзников. И насели они на нас, как оголодавшие петухи на курицу. Пришлось вступать в бой. Выпалили мы все торпеды, двумя – особо ценными, акустическими, на электроходу, «цаункениг» они назывались, эсминец продырявили, но и зря, думаю: озлобили верхних, и начали англичане долбить нас бомбами как заведенные. Грамотно их клали, два раза точную глубину поставили. Главное, до островов-то уже рукой подать было… Легли на грунт. Нас на банку загнали, они в тех местах редкие, вулканическая зона, пучины немереные… Ну, легли. Глубина – около пятидесяти метров. Лодка повреждена, «намокла», с перегородок течет; при кормовом дифференте масло из подшипников вылилось, электролитом из ям плеснуло; навигатор и инженер ранены… То есть шансов у субмарины выжить – никаких. Духотища… Дырявые отсеки задраили. Кто в них оказался, тому крышка. Хоть ори, хоть волком вой, тебя не раздраят. Закон. И под него я тоже попал. Сижу в кормовом торпедном отсеке, кукую. Жую сухую картошку с апельсинами и чувствую: лежим мы на грунте плотно, аккумуляторы сдыхают помаленьку, а всплыть – стараемся, но не можем. К дну присосало. То ли в ил-песок угодили, то ли еще что… Так что и рады бы сдаться, но не выходит. И уже подошвы в пол при подъеме не вожмутся, как на лифте скоростном… Тут бомбежка утихла. Шторм, как я понял, начался. И вот соображаю, что если кто с лодки и вынырнет, то только я со своей черноморской закалочкой… Те, кто у носовых торпедных аппаратов находились, тоже шансы имели, но, как выяснилось впоследствии, если и вынырнули, до суши не добрались. Так вот, прикидываю, значит, что не в худшем отсеке я тяжкую свою думу думаю…

– В удачном месте в неудачное время папа оказался, – подал я реплику.

– Вынырнуть с пятидесяти метров? – недоверчиво прищурился Сергей.

– Можно, – вдумчиво кивнул Володя. Он тоже отслужил на флоте и в состоянии был оценить морские критические ситуации.

– Можно, да сложно, – вздохнул папа. – Тем более оправдался штормовой прогноз. Да и вообще минусов многовато обнаруживалось: тут и баротравма маячила, и пуля с эсминца… Приплюсуй еще к минусам трудности ориентировки в ночном океане, акул, опять-таки баллы… А теперь о хорошем: до берега было около семи миль, температура воды составляла плюс девятнадцать – двадцать один. Так что шансы выжить имелись.

– Наливай! – сказал Сергей.

Мы выпили и закусили ароматным шашлычком.

– Ну, напустил я водички, – продолжил папаня, – поплавком к потолку она меня подняла, отдышался… И – в трубу! А она узкая, сволочь, и – бесконечная!.. Потом чувствую всем телом – свобода! Череп как обручем давит, вокруг чернота морозная в огоньках голубых – от тварей, значит, морских, но – кончилась труба, а значит, рано или поздно – всплыву! В каком только качестве? – вопрос. Я многих ведь мертвяков, волнами носимых, видел… Ну, как к воздуху добрался – не помню. Эсминцы ушли, вокруг только волны гуляли, я – полусдохший, пытался куда-то там выгребать, по звездам ориентируясь, ну и – выгреб… К утру. Хорошо, жилет спасательный в отсеке был – без него бы – кранты! Ткнулся башкой в золотой песочек и не верю, что жив. Океан успокоился, ласковый такой стал, сучара, бирюзовый… Вокруг – дюны. А за ними – сопки вулканические. Я через дюны пошел, вижу – дорожка вьется, в горы уходит. Двинулся по ней. Вокруг базальт искрошенный, ни травинки. Добрел до обрыва, присел. И такая, ребята, меня вдруг оторопь внезапно взяла… Небо надо мной удивительное какое-то – марсианское. Синее-синее, глубокое-глубокое. Как в стратосфере. Вдали – океан. И горы. Сплошной голый камень. Просто иная планета. И вдруг ворон прилетел. Сел рядом со мной, смотрит на меня. Как я ему, ворону, обрадовался! Нашел сухарь размокший в кармане, скормил… А он как ручной, прямо с руки брал… Вот так мы и сидели. А потом – здрасьте: два немецких солдата с автоматиками: «Зинд зи дойче?» «Да, – говорю, – свои.

Вроде как». «Ну, следуй за нами…» «Возражений не услышите», – говорю.

– А что за остров? – спросил Сергей.

– Фуэртевентура. «Сильный ветер» в переводе с испанского. Там военно-морская база располагалась. Ну, притопал я на нее под конвоем. И снова меня в гестапо: кто? чего? как? Рассказал. Где лодка, правда, не раскололся.

– А что, вы знали, где лодка?

– Ну, примерно…

– А почему…

– А я так рассудил, – сказал папаня. – Войне конец, я в Испании, а вот что мы в ящиках везли, может, мне и пригодится в итоге…