Золотая акула - Андрей Молчанов

– И?..

– Не пригодилось, как видишь. Проверили меня, определили в подсобный персонал, а тут и войне конец. Союзнички на испанцев поднажали, те нацистов депортировали в Чили, базу немецкую обратно национализировали… Ну а меня пинком под зад во Францию, в лагерь. А там на меня америкашки поглядели, ага, говорят: это – транзит! И прямиком намылили к представителям Красной армии. А дальше я и очухаться не успел, как оказался в контрразведке…

– В какой еще контрразведке? – сощурился недоуменно профессионал Серега.

– Ну, в СМЕРШе этом…

– Какая же это контрразведка? Это гестапо! Допрос – расстрел.

– С гестапо у меня как раз легко обошлось, – возразил папа. – А вот со СМЕРШем этим – да!.. Били месяц. Двадцать четыре часа в сутки. Но не казнили. То ли война кончилась, то ли я интерес какой вызвал похождениями своими, но переправили меня прямиком в столицу. В самый ее центр. Не в Кремль, конечно, но рядышком – на Лубянку. Так что, Серега, не один ты бывал в этом заведении из нашей компании… Ну, следствие, то-се… А в итоге – четвертной срок. Отсидел десять. Такая вот Фуэртевентура получилась. Но в лагере, надо сказать, обитал я в компании любопытной. И весьма оживившейся при знакомстве нашем, когда узнали, что служил я у немцев на подлодке. Соседями моими по нарам были трое сибиряков-дезертиров. Скрылись они в начале войны в тайге на заимке у берега Енисея и жили отшельниками. Охота, рыбалка, грибы-ягоды. А немецкие лодки с севера входили в сибирские реки с разведывательными целями. И вот, представьте, всплыла такая лодочка посреди таежных просторов с целью пополнить продовольственные запасы дикорастущими фруктами, богатыми витамином «С», вернейшим средством от цинги. Ну, и поохотиться, коли на дурного лося наткнуться сподобится. И один морячок, представьте, сумел в тайге заплутать. Окончательно и безнадежно. Уплыла без него лодочка, и начались у него скитания по дебрям заповедным. И вот, через трое суток на заимку, где пили под дичь самогон дезертиры, уверенные, что война гремит где-то в далях дальних, вламывается с криком «Хэнде хох!» вооруженный автоматом очумелый фашист в униформе и с вещмешком на плече. Представляю себе рожи этих сачков от всеобщей народной мобилизации в тот момент… Ну, слово за слово, разобрались миром. Приютили немца, нашли ему место в своем общежитии. Так до конца войны и прокуковали все вместе в тайге. А после – по двадцаточке срока, и вновь – в ее хвойные объятия… Но – уже не по добровольным мотивам.

– А дальше? – спросил Одинцов.

– А чего дальше? – вклинился Вова, махнув рукой дурашливо. – Знаешь, что такое история планеты? Сначала были динозавры, потом они превратились в нефть, а после появились арабы, начали продавать нефть и покупать себе «мерседесы»… Вот и «дальше»…

– Хорошо. Вернемся к теме. А лодка? А ящики? – настаивал Сергей.

– Воз и поныне там, – ответил папа словами баснописца.

– А может, ее давно подняли, – сказал Володя. – Со всеми отлитыми в бруски короночками узников концлагерей.

– А чего тут гадать? – сказал я. – Все проще простого. Вышел по компьютерной сети в базу данных, и через час у тебя вся архивная информация. Надо знать только номер лодки.

– Во, – сказал Вова, в очередной раз наполняя стаканы. – Есть дело. Поехали искать лодку.

Я хохотнул.

– А что? – произнес Сергей, обращаясь к отцу. – Вы бы сподобились на такое предприятие?

– Хоть завтра! – последовал категоричный ответ. – Если бы мне предложили… Да! Хоть завтра! – повторил убежденно. – Тем более в мои годы не стоит терять время.

– А ведь вкусная тема… – зачарованно прищурился чекист. – Если, конечно, данный рассказ – правда…

– По крайней мере, так врать может лишь очевидец, – вставил Вова.

– Ну, так мы едем? – вопросил Одинцов. – За границу? Золото не найдем, так хоть погуляем, а?

– На что гулять-то? – буркнул Вова. – У меня сложный период отношений с финансами. То они начинают кончаться, то кончают начинаться. А я люблю приехать за границу так, чтобы твердая валюта оттопыривала карман… – Затем, подумав, добавил: – Причем не один, а все. М-да. Включая внутренние.

– Вот для этого и стоит поработать, – сказал папа. – Понырять. Как там, кстати, наши гидрокостюмы и акваланги?

Оборудование для подводной охоты мы хранили у Вовы в замке, не обременяя громоздкими тюками ограниченную площадь московской квартиры.

Володя не отвечал, впав во внезапную задумчивость.

– Климат там, как в Эмиратах? – спросил настороженно.

– Там выше тридцати не поднимается, а ниже двадцати не опускается, – сказал папа. – Устраивает?

– Все дело в спонсоре, – кивнул на меня братец.

– Свою долю я вношу, – молвил чекист, выразительно посмотрев на меня.

– Кто «за», поднимаем руки, – подытожил папаня, воздев кверху ладонь.

Подвыпившие Серега и Вова, охваченные благодаря алкогольным парам романтикой поиска сокровищ, последовали его дурному примеру.

– Единогласно, – высказался я, не поднимая руки.

Пора было укладываться спать. Чтобы завтра, на свежую голову, всерьез задуматься о реальности положения. Реальности тягостной. Весьма далекой от бредовых радужных идей подводных изысканий золотого запаса Третьего рейха в субтропических водах близ Африканского материка, находящихся под юрисдикцией цивилизованной Испании. Уверенности в завтрашнем дне не было никакой. Как и представления о том, каким оно будет, это дно…