Медуза - Пол Кемпрекос

Губы Завалы скривились в улыбке.

– Какое зрелище для усталых глаз. Когда ты вернулся на борт?

– Меня вытащили из скафандра полчаса назад, – сказал Остин. – Можешь объяснить, что случилось?

Завала кивнул.

– Позволь, я сначала согреюсь снаружи, потом изнутри.

Потребовались пятнадцать минут самого горячего, какой только можно выдержать, душа, прежде чем Завала почувствовал, что тепло проникло в его тело. Остин передал ему в душевую кабину пластиковый стаканчик с текилой, потом пошел в свою каюту, тоже принял душ и переоделся.

К тому времени как он вернулся, Завала сидел в кресле и пил текилу. Остин помог ему пройти в кают-компанию и заказал две порции копченой говядины на ржаном хлебе.

После еды Завала откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

– Наверно, это мой лучший обед, – сказал он.

– Я тебе налью, а ты рассказывай, что произошло с батисферой, – предложил Остин.

Завала протянул чашку. Текила развязала ему язык, и он описал мучительное погружение на дно океана и проблемы с мешками плавучести.

– До сих пор не могу понять, как лопнул трос, – сказал он, покачав головой.

– А он не лопнул, – уточнил Остин.

Затем открыл чемоданчик, достал ноутбук и, поставив его на стол, показал записанное видеокамерой «Хардсьюта» столкновение с АПА.

Когда Остин увернулся от смертоносных клешней, Завала одобрительно крикнул: «Оле!» Видеозапись закончилась на том, как Остин вывел АПА из строя, и Завала сказал:

– Молодец, но, пожалуйста, не становись матадором.

– Не собираюсь, – подхватил Остин. – Бог с ней, с корридой. Как, по-твоему, сложно запрограммировать АПА, чтобы он перерезал трос?

– Это-то не трудно, гораздо труднее его построить. Отличный образчик инженерной работы. Очень проворен. Учится на ошибках и быстро приспосабливается. Жаль, что ты его сломал.

– Ты прав, Джо. Надо было позволить ему убить меня, но день и без того выдался тяжелым.

– С кем не бывало, – отозвался Завала.

– Есть соображения, откуда он мог взяться? – посерьезнел Остин.

– За погружением батисферы следили по меньшей мере два десятка кораблей. Эту хищную тварь могли спустить с любого из них. Почему, по-твоему, потом он напал на тебя?

– Ничего личного. Думаю, это то, что военные называют сопряженным ущербом. – Он показал на экран. – Кто-то натравил Фидо[14]на батисферу. На меня он набросился, потому что я оказался по соседству.

– Но кому понадобилось угробить проект Б-3? – спросил Завала.

– Я тоже об этом думаю, – отозвался Остин. – Посмотрим, проснулся ли док.

* * *

Кейн не только проснулся, но был вполне бодр. Он принял душ, закутался в махровый халат и теперь, сидя в кресле, болтал с врачом.

– Теперь я знаю, что чувствует сардина в банке, – философствовал он. – Спасибо за спасение, Курт. Не могу поверить в то, что трос порвался.

– Он не порвался, – объяснил Завала. – Курт говорит, что его перерезали.

– Перерезали? – У Кейна отвисла челюсть. – Не понимаю.

Остин показал Кейну видео с АПА и спросил:

– Не знаете, кто готов пойти на такие трудности, лишь бы оставить батисферу на дне?

Кейн покачал головой:

– Нет. А вы?

– Мы с Джо недоумеваем, как и вы, – согласился Остин. – Не можем найти причину для попытки срыва научного и образовательного проектов.

По громкой связи послышался голос Гэннона.

– Вызывают доктора Кейна, – сказал капитан. – Он может ответить?

Остин снял со стены трубку интеркома и протянул Кейну.

Кейн выслушал кого-то на линии и воскликнул:

– Это невозможно!.. Да, конечно… Я буду готов.

Когда он отключил связь, Остин поинтересовался:

– Все в порядке?

– Не совсем, – медленно ответил Кейн. Лицо его стало пепельно-серым. – Прошу прощения. Мне нужно поговорить с капитаном.

И он обратился за помощью к врачу, чтобы подняться на мостик.

Остин тоже направился было к выходу, потом пожал плечами и предложил Завале:

– Пошли со мной в механическую мастерскую. Хочу тебе кое-что показать.

Клешня, которую Остин отломал от АПА, была завернута в ткань и зажата на верстаке в тиски с мягкими губками. Надев толстые рабочие рукавицы, Остин достал лезвие из тисков. Оно было примерно четыре фута длиной и шесть дюймов шириной, закругленное с одного конца и заостренное с другого, из удивительно легкого металла, Остин оценил вес предмета – меньше двадцати фунтов.

Завала негромко свистнул.

– Прекрасно, – проговорил он. – Это какой-то металлический сплав. Тот, кто построил АПА, не ожидал, что будут сгибать здесь. Это слабое место. А край у этой штуки острый, как меч самурая.

– Можно представить, как пара таких штук способна испортить тебе день.

– Жаль, с нами нет Биба, – сказал Завала. – Это могло бы изменить его мнение о том, что опасность океанских глубин преувеличена.

– Не океан произвел эту штуку. Ее определенно сделал человек.

Остин осторожно перевернул клешню. Металл был тщательно обработан, только в нескольких дюймах от того места, где прошел разлом, виднелось пятнышко величиной с булавочную головку.

Остин снова завернул лезвие и зажал в тисках.

– Ты провел прилично времени с доком… Он не сказал ничего такого, что могло бы объяснить происшедшее?

– Он много говорил о медузах, но заметно было другое. – Завала пытался вспомнить. – Когда мы сидели в иле, я спросил о его работе. Он ответил, что занят исследованием, которое имеет отношение ко всем мужчинам, женщинам и детям на планете.

– Он ничего не объяснил?

Завала покачал головой.

– Я пытался выспросить подробно об исследовании. Он сказал, что, если расскажет, над чем работает, ему придется меня убить.

Остин скривил угол рта в улыбке.

– Он именно так сформулировал? Смешно, если учесть, что всего несколько минут отделяло вас от того, что таблоиды именуют «ужасной смертью».

– Тогда мы посмеялись, но, думаю, он говорил искренне.

Остин обдумал ответ Завалы и спросил:

– Что думаешь о звонке доку несколько минут назад?

– Дока словно лошадь в живот лягнула.

– Он расстроился, это точно.

Остин предложил еще раз поговорить с Кейном. Выйдя на палубу, они увидели Кейна и капитана, направлявшихся к ним. Кейн, который шел еще с трудом, нес свою сумку.