Сокрушительный удар - Дик Фрэнсис

— Потому что он сказал, что вряд ли за жеребчика дадут на торгах больше тридцати, но у него есть клиент, который согласен дать тридцать, и мне следует воспользоваться этим.

— А вы когда-нибудь раньше имели дело с Виком Винсентом? — с любопытством спросил я.

— Напрямую — нет. И, если честно, я был польщен, когда он лично явился ко мне домой... Польщен!

Он с грохотом опустил свой стакан на один из маленьких столиков, расставленных по бару. Сидевший за столиком человек поднял голову и махнул нам рукой.

— Присоединяйтесь к клубу, — сказал он. Я немного знал его: мелкий тренер из одного из северных графств, который временами приезжал на юг, чтобы купить новых лошадей для своих владельцев. Он разбирался в лошадях не хуже любого барышника. Я считал, что его владельцам повезло: он всегда покупал лошадей сам, и им не приходилось тратиться на комиссионные барышникам.

Тренер был не столько пьян, сколько подавлен.

— Ублюдок этот ваш Вик Винсент! — сказал он. — Присоединяйтесь к клубу противников Вика Винсента!

— О чем это вы? — рассеянно спросил заводчик.

— Нет, вы представляете? — спросил тренер, не обращаясь ни к кому конкретно. — Я много лет покупал лошадей для одного владельца. Очень хороших лошадей. И что? Он встречается с Виком Винсентом, и Вик Винсент убеждает его разрешить ему, Вику, купить для него лошадь. И покупает. И что же потом? Потом я тоже покупаю ему лошадь, как всегда. И что же? Этот Винсент жалуется моему владельцу и говорит, что я не должен покупать лошадей, потому что лошадей покупает он, Вик Винсент, и ему за это платят комиссионные. Можете себе представить? Тогда я жалуюсь своему владельцу и прошу, чтобы этот Винсент больше ему лошадей не покупал, потому что я предпочитаю тренировать лошадей, каких сам выбрал, а не тех, которых выбирает для меня этот Винсент. И как вы думаете, что было потом?

Он театрально развел руками, ожидая ответной реплики.

— И что же было потом? — вежливо спросил я.

— Потом мой владелец говорит, что я несправедлив к Вику Винсенту, забирает от меня своих лошадей и передает их другому тренеру, которого посоветовал ему Вик Винсент, и теперь Винсент с тренером вертят им, как хотят, а он этого даже не замечает и думает, что лошадь будет в два раза лучше, если она стоит в два раза дороже.

Заводчик слушал молча, потому что был слишком занят собственными горестями; а я слушал молча, потому что верил каждому слову в этой невероятной истории. Люди, покупающие скаковых лошадей, доверчивее, чем любая пенсионерка, отдающая все свои сбережения любезному коммивояжеру. Люди, покупающие скаковых лошадей, покупают мечты и готовы поверить любому, кто посулит им молочные реки с кисельными берегами. Золотые россыпи находят немногие, но все продолжают искать. Я с улыбкой подумал, что следовало бы организовать «Общество защиты легковерных владельцев». И Константин с Уилтоном Янгом могли бы стать его первыми клиентами.

Заводчик и тренер взяли себе еще выпивки и уселись считать раны. Я оставил их наедине с их печалями, вернулся на аукцион и принялся торговаться за рослого жеребчика, но безуспешно. Жеребчик ушел к Вику Винсенту за сумму, вдвое большую той, что мне разрешили истратить.

В торгах участвовал и Джимини Белл. Я видел, как Вик потом сунул ему десятку и похлопал по плечу. Вот и еще один «легковерный владелец» заплатит Вику вдвое больше, чем следовало бы. Прямо курам на смех!

* * *

Однако Вик не был расположен смеяться и шутить. Он поджидал меня на автостоянке.

Не успел я выудить из кармана ключи и отпереть дверцу машины, как в лицо мне ударил свет фонарика.

— Выключи эту штуку к чертовой матери, — сказал я.

Фонарик погас. Проморгавшись, я увидел, что вокруг меня на расстоянии трех шагов стоят человек семь.

Я оглядел их одного за другим. Вик Винсент и рыжий йоркширец Файндейл, Ронни Норт и Джимини Белл. И еще трое, с которыми я тоже каждый день встречался на аукционах.

Все серьезны, как на похоронах.

— Вы что, линчевать меня собрались, что ли? — поинтересовался я.

Никто не засмеялся. Да и мне было не до смеха.