Грабеж средь бела дня - Сергей Зверев

И тут же вскочил как ужаленный: линолеум оказался залитым чем-то теплым и мерзостным.

– Твою мать… – растерянно прошептал он, с сожалением осматривая загаженные сорочку и брюки.

Правоохранитель уже раскрыл рот, чтобы вызвать хозяйку… Но тут же ощутил в себе неожиданные позывы к рвоте. В квартире стоял невыносимый смрад – острый, густой и тяжелый. Очень явственно тянуло хлором… Но не им одним. К запаху дезинфицирующего вещества примешивалась какая-то резкая, едкая и тошнотворная вонь, от которой слезились глаза и выворачивало наизнанку желудок.

Прикрыв нос рукавом, оперативник растерянно смотрел на зловонную жидкость, в которую так некстати вляпался. Огромная лужа, медленно увеличиваясь в размерах, натекала из-под кухонной двери. Легкий прозрачный парок клубился по всей прихожей.

– Твою мать… – растерянно повторил мент, инстинктивно отступая назад.

Зато круглолицего сержанта совершенно не смутило зловоние. Вбежав следом, он выхватил из кобуры пистолет и утвердил его в вытянутых руках.

– Так, кто есть в квартире?! Всем лицом к стене, руки за голову! – заорал правоохранитель, возбуждая в себе сладкое зверство власти.

Дверь комнаты медленно раскрылась, и оттуда высунулась коротко стриженная женская голова.

– А-а-а, менты… А я думала – сосед снизу. Че разорался, начальничек? Не в горотделе… Не видишь, у нас тут потоп, трубы, бля, прорвало! Козлы с Горводоканала их хлоркой дезинфицировали, напор большой сделали, а трубы старые… Вот и не выдержали.

– Лицом к стене! – Схватив хозяйку за шиворот, сержант выволок ее в прихожую и сунул пистолет под ребро. – Руки за голову!

– Начальничек, а маслины в твоей «волыне» есть? – ехидно полюбопытствовала короткостриженая, неохотно становясь лицом к стене. – А стрелять ты умеешь?

– Кривенко, убери пистолет, – поморщился оперативник в штатском и, зажимая нос, брезгливо переступил через зловонный потек. – Маргарита Пиляева – ты?

– Ну, я…

– Ты в квартире одна? Оружие, наркотики… А ну-ка предъяви документы! Почему так долго не открывала?

– Почему, почему… Думала, сосед снизу наехал. Там у нас бухарь-одиночка живет, как стаканяру засадит, так сразу драться, – спокойно объяснила хозяйка и, предъявив документы, прикрыла лицо рукавом.

Паспорт на имя Пиляевой М. И. не вызывал сомнений в его подлинности. Пролистав документ от начала и до конца, милиционер неохотно вернул его хозяйке и сдавленно кашлянул.

– Где ты была час назад?

Неожиданно из-за двери кухни донесся мужской голос:

– Хозяйка, ну кто там вломился? Соседи? Уже залило? Скажи, что заканчиваю.

– Кто там у тебя?

– Сантехник из домоуправления.

– Сантехник, говоришь? – недоверчиво уточнил оперативник и, задерживая дыхание, мужественно двинулся на кухню.

Едва открыв дверь, он инстинктивно отпрянул, прикрывая лицо рукой. На кухне клубился белесый зловонный пар, наводивший на мысли о газовых атаках и климатических катаклизмах. Очертания предметов угадывались лишь контурно, словно на нечеткой фотографии. Чудовищные миазмы проникали в каждую клеточку, отравляя мозг и выворачивая наизнанку внутренности. В сравнении с этой кухней даже туалет инфекционной больницы в разгар дизентерии мог показаться цветущей оранжереей.

Под раковиной, скрючившись в три погибели, сидел на корточках какой-то пролетарий в грязной спецовке и кирзовых сапогах. Руки в резиновых перчатках старательно навинчивали на осклизлую водопроводную трубу вентиль. На стоявшей рядом табуретке лежал набор сантехнических инструментов: газовый ключ, отвертки и пассатижи.

– Документы, что ты сантехник! – скомандовал опер, спазматически дергая кадыком; он был на грани обморока.

– Слышь, керя, поищи сам в карманах, – на удивление ровно ответил пролетарий и выразительно скосил взгляд на полу своей грязной спецовки. – Не в падлу, братан, руки заняты. Если я щас вентиль отпущу – тут такой фонтан вдарит!

Правоохранитель замешкался. Конечно, документы у этого типа следовало проверить. Однако для этого требовалось сделать несколько шагов в зловонной атмосфере кухни и сунуть руку в карман не менее зловонной спецовки. Милиционер считал себя мужественным человеком. Но даже этого мужества оказалось недостаточно, чтобы лишние секунды отравлять свой организм.

– Фамилия!

– Моя?

– Свою я и так знаю, – прохрипел опер, пятясь назад и булькая горлом.

– Пантелеев. Владимир Иванович.

– Номер и адрес домоуправления?

– Семнадцатое… Шевченко, 13, телефон диспетчера 1957–36, – равнодушно ответствовал сантехник. – Звони, если такой недоверчивый.

– Слышь, Кривенко, позвони-ка по этому телефону и спроси, есть ли у них там такой работник. А если есть – где он теперь, – распорядился оперативник и, плотно закрыв кухонную дверь, отправился в ванную – замывать изгаженные сорочку и брюки.

Сантехник не обманул – человек с такой фамилией действительно работал в семнадцатом домоуправлении и теперь был на вызове. Задав шестикратно судимой рецидивистке несколько вопросов, менты смачно обматерили базарную торговку Нюру: заявительница явно что-то напутала. Если ее кто-то и обокрал, то наверняка не хозяйка этой квартиры. Судя по всему, водопроводные трубы лопнули около часа назад, и все это время рецидивистка Пиляева была дома.

Вдыхать зловонные испарения было решительно невозможно. Даже не попрощавшись, менты посчитали за лучшее спастись бегством.

– Э-э-э! Граждане начальнички! Куда ломанулись? – темпераментно завозмущалась хозяйка. – А ну-ка по быструхе вернулись! Кто мне за дверь заплатит?

– Скажи спасибо, что с собой не забираем, уголовная харя! – донеслось с нижнего этажа.

Пожелав милиционерам регулярных гомосексуальных контактов с друзьями и коллегами по работе, рецидивистка Пиляева подняла сорванную с петель дверь и спокойно водрузила ее на место. Прошла в комнату и, отдернув портьеру, выглянула наружу. Милицейский «УАЗ» рванул от подъезда с таким ускорением, словно весь этот дом был заражен бубонной чумой.

– Пронесло… – выдохнула блатнючка и с треском открыла балконную дверь. – Слышь, Леха, выходи. Уехали, пидоры…

Спустя минуту Жулик и Пиля стояли на балконе, наслаждаясь свежим воздухом. На лице Сазонова проступал небольшой вдавленный полукруг – след от респиратора. С сожалением посмотрев на свои руки, густо перемазанные рыжей ржавчиной, он спросил:

– У тебя есть спирт? Хочу руки отмыть.

– Не-а. Вчера последний выпила… А классную ты мусорам душиловку замастырил! – не без восхищения оценила блатнючка. – Даже я чуть ласты не склеила…

– Я старался, – скромно отозвался Жулик и тут же добавил: – Только, естественно, не для того, чтобы ты склеила ласты.