Инстинкт зверя - Наталья Корнилова

Кроме дивана и стенки, в комнате был еще письменный стол с телевизором, и все, больше ничего не было. Витька продолжал что-то бормотать своей мертвой любовнице, а я, ломая голову, куда же мог исчезнуть труп шестилетнего ребенка, отправилась на кухню. Но и там никого не нашла.

Неужели Катя увезла отсюда тело, а Витьку зачем-то обманула? Снедаемая недобрыми предчувствиями, я заглянула в ванную – там были лишь тараканы в пустой ванне голубого цвета, да вода, капающая из крана в раковину. Рядом была еще одна дверь, в туалет. Я открыла ее, и крик ужаса застыл в моей груди: на унитазе со спущенными штанишками сидел маленький темноволосый мальчик с белым от страха лицом и широко раскрытыми глазами смотрел прямо на меня. На правом виске его была видна большая ссадина. Он сидел так неподвижно, что в первое мгновение мне даже показалось, будто он мертв. Но это, конечно же, было не так.

Мальчик моргнул, красиво очерченные губы его дрогнули, он весь съежился, и я поняла, что он сейчас заплачет.

Но крик раздался из комнаты. Закрыв дверь, я бросилась туда и не поверила своим глазам. Витька лежал на полу рядом с Ириной, из груди его торчала черная пластмассовая рукоятка ножа. Где он его взял – мне до сих пор не понятно. Одной рукой он сжимал ладонь Ирины, словно хотел присоединиться к ней в другом мире, глаза были открыты, и жизнь в них быстро угасала. Пакет с деньгами лежал у него на груди.

Вытащив из сумочки блокнот, я вырвала листок, написала несколько слов неразборчивыми печатными буквами и положила на пакет. Делать мне здесь было больше нечего, и я вернулась к мальчику. Он по-прежнему сидел на унитазе и с таким же страхом смотрел на меня.

– Не бойся меня, Роман, – сказала я, ласково улыбнувшись. – Надень штаны, и пошли – нам нужно уйти отсюда.

– А как же мама? – жалобно пропищал он, не шелохнувшись.

– Я тебе потом все объясню.

Я начала помогать ему со штанами, застегнула пуговицы и ремень, взяла за руку и вывела его из квартиры, не дав даже заглянуть в комнату. Насколько я поняла, он уже достаточно насмотрелся за последние сутки…

На следующий день в одной московской газете, в рубрике «Чрезвычайные происшествия» появилась небольшая заметка. В ней говорилось о том, что бежавший некоторое время назад из заключения опасный преступник К, был найден с ножом в сердце в одной московской квартире. Рядом с ним обнаружили труп неизвестной молодой женщины. По предварительной версии выходило так, что К., сбежав из тюрьмы, нашел свою бывшую любовницу и зверски убил ее. После этого К. вонзил себе в сердце кухонный нож, оставив значительную сумму в долларах и записку, в которой говорилось, что это деньги им на похороны.

О куче трупов в подмосковном лесу не было сказано ни слова. Может быть, посчитали, что это не такое уж важное событие, чтобы о нем писать в газете, а может, просто еще не нашли.

Алексей, узнав от нас все трагические подробности, поступил как подобает настоящему любящему мужчине – решил усыновить Романа, который, как выяснилось, очнулся, увидел мертвую мать и всю ночь и весь день просидел у ее тела, что, по словам врачей, нанесло ему сильную душевную травму. Мы с боссом не стали брать денег с Алексея – это выглядело бы уж слишком кощунственно.

Федя, то бишь Федор Николаевич Калинин, нигде не работающий вдовец, отсидевший в свое время пять лет за непредумышленное (в чем я лично очень сомневаюсь) убийство жены, умер в тот же день от инфаркта – его слабое сердце не выдержало дополнительной нагрузки. Той суммы, что я прихватила у него, боссу показалось вполне достаточно, чтобы маленький Потап в ближайшие год-два не умер от голода.

Сама я вышла из этой грязной и кровавой истории совершенно чистой и незапятнанной. Вернувшись вечером вместе с Романом в офис, я рассказала Родиону о своей поездке к Феде, в лес и на Кутузовский, не соврав при этом почти ни слова, за исключением того, что сказала, будто Витька, узнав о смерти сына, пришел в ярость и сам поубивал всех бандитов, а тут и я подоспела. Из всего этого боссу не понравилось только то, что я разбила нашу машину.

Кстати, у Феди я взяла ни много ни мало пятьдесят тысяч долларов. Если учесть, что это была только половина суммы, которую они с Витькой поделили пополам, то выходит, что мою голову бандиты оценили в сто тысяч. До сих пор не могу понять, много это или мало? Гордиться мне или обижаться? И еще. Теперь я точно знаю, что мне не стоит больше искать своих родственников – пусть живут себе на здоровье. А то еще, не дай бог, встречу их, и они тут же погибнут, как случилось уже с моими родными отцом и сестрой, из-за которых до сих пор по ночам страшно ноет сердце….