Магнат. Люди войны - Николай Соболев

Ага, она уговорила, рассказывай, Севу уговаривать не надо!

Вон, сделал умильную рожу и бормочет:

— Jefe, я…

— Головка от торпеды!!! Кто разрешил допускать к управлению???

Еще немного и я разнес бы Севу вдребезги пополам, но так и не разжавшая объятий Барбара скользнула язычком мне по ушной раковине:

— Я тебя хочу! Прямо сейчас!

С этим, однако, пришлось повременить.

— Значит так, Всеволод Михайлович!

При обращении по имени-отчеству длинное лицо Севы вытянулось еще больше, он обреченно снял шлем и утер мокрый лоб.

— От полетов отстранить. Назначить дежурным — вечным дежурным! — по аэродрому!

— Jefe! — возопил Сева.

Врачи только-только допустили его к полетам после аварии в Наварре, и тут такой облом!

— Молчать! А ты, дорогая, будь любезна сперва пройти курс подготовки. Это не автомобиль, тут все гораздо сложнее. И опаснее. А вот он, — я невежливо ткнул в Севу пальцем, — будет отвечать за твое обучение.

— Есть, — буркнул Сева.

— Как только мисс Хаттон сдаст на самостоятельное пилотирование, разрешу летать снова.

— Есть! — уже гораздо веселее отреагировал авиатор.

Нежданно-негаданно у меня с плеч свалился огромный камень: Барби занялась интересным делом. Каждое утро Сева, подгоняемый стремлением побыстрее вернуться за штурвал, заезжал за новоявленным курсантом авиашколы и вился над ней коршуном, вкладывая необходимые знания. Каждый день планеристы и летчики вывозили ее в небо. Каждый вечер, после рассказов о полетах, она набрасывалась на меня в постели.

Кто бы жаловался, а я нет. Во всяком случае, я понял, что подарить ей на свадьбу — самолет.

В соседний с Овьедо городок Ла-Фельгуера мы выдвигались целой войсковой колонной. Сидевшая там штаб-квартира астурийского отделения CNT замутила митинг и очень хотела видеть на нем товарищей Нестора, Хосе и Рикардо. В качестве группы поддержки с ними отправилась делегация «стрелкового клуба» человек в пятьдесят, один недоброневик и некто Джон Грандер.

Нет, я не собирался говорить речи с броневика, просто в Ла-Фельгуере находился металлургический завод Duro Felguera, наш давний поставщик. А еще сталелитейка, угольные шахты и так далее, отчего до появления моего комплекса это был самый крупный промышленный центр в Астурии. Тут прокатали первые в Испании листовую сталь и рельсы, тут получали огнеупоры, тут синтезировали аммиак. Неудивительно, что профсоюз окопался именно здесь — городок насквозь пролетарский, как и соседняя Ла-Формигуера. Прямо как Виллариба и Виллабаджо, только гуэра.

Из недоброневика хотели сделать зенитную установку, но втиснуть работы в график между экспортными заказами не удалось, вот и пришлось обращаться на завод Duro, чтобы стальные листы навесили там.

Пусть мы ехали всего на пяти грузовиках, но заодно отрабатывали порядок движения — зачем упускать возможность для тренировки? Старшие машин, интервалы в колонне, соблюдение скорости, вот это вот все. Так что хотя тут по прямой всего километров пятнадцать, но со всеми процедурами и по извилистым дорогам мы добрались до Ла-Фельгуэры через час после старта и часа на два позже начала митинга.

И въехали в очередную революцию.

За два часа страсти вокруг служившего трибуной грузовика накалились, а на окрестных улицах анархо-синдикалисты схлестнулись с национал-синдикалистами из группировки JONS*. Что называется, не ждали — фашисты занялись созданием собственных профсоюзов и решили «дать бой» анархистам на их территории, для чего привезли побольше народу из других городов.

Juntas de Ofensiva Nacional-Sindicalista — ХОНС, фашистская группировка, в 1934 слившаяся с «Испанской фалангой».

Случалось такое по всей стране, стычки никого не удивляли, гражданская война ведь не на пустом месте разгорелась. Раздел в обществе весьма резкий — тут одними танками-самолетами не обойдешься, тут надо противника или перевоспитывать, или в землю закапывать. Вот и получается, что как ни крутись, а тучу народа угробят.

А дрались в Ла-Фельгуэре серьезно, в ход пошли подручные предметы, и за несколько минут из переулков обратно на площадь вывели под руки нескольких участников, залитых кровью. При виде этого у группы поддержки попросту упала планка, и ни я, ни даже Хосе с Махно не смогли их удержать.

Месилово под лозунгом «Наших бьют!» вспыхнуло с новой яростью, местная полиция, напуганная размахом, вызвала подкрепление.

Пока мы хватали за штаны своих бойцов, выдергивали их обратно и не давали снова лезть в свалку, пока отгоняли грузовики к заводу и выставляли вокруг них охрану, в городок прибыла рота Гражданской гвардии из Овьедо. Гвардейцы построились в цепи, взяли карабины поперек груди и принялись выдавливать народ с площади, выхватывая то одного, то другого.

В этом перенасыщенном растворе не хватало крупинки для начала кристаллизации, и она не замедлила. Взвинченные нервы, забитые идеологией головы в сочетании с испанским темпераментом и действительно нелегкими условиями жизни — кто выстрелил первым, так и осталось неизвестно.

Ответный залп гвардейцы дали над головами, народ ломанулся по домам — за исключением самых упоротых, открывших стрельбу в ответ.

Ну как стрельбу… в белый свет, как в копеечку — револьвер или астровский пистолетик хорош для короткой дистанции, а с тридцати метров даже обученному стрелку попасть непросто. Шума много, а все, слава богу, целы.

До поры до времени — гвардейцы все-таки очистили площадь, оставив на ней одну затоптанную треуголку, выставили караул у алькальдии и приступили к арестам. Вот тут и началось — несколько анархистов заперлись в небольшом доме и довольно бойко, но поначалу безрезультатно, отстреливались сквозь окна.

Но чисто статистически — чем больше стреляют, тем выше шанс, что кого-нибудь зацепит, и зацепило некстати высунувшегося капрала.

Увидев это, командир роты приказал своим людям отойти в укрытия и послал за пулеметом. Блин, если они начнут гасить засевших, то я за своих людей не ручаюсь, начнется бойня в полный рост…

— Лейтенант! — гаркнул я что было силы.

Офицер с раздражением повернулся — какая-то штатская сволочь мешает расправиться с мятежниками! Но через секунду его взгляд изменился — в Овьедо только слепые не знали меня в лицо, а уж все должностные лица, что гражданские, что военные, что гвардейские, так или иначе со мной пересекались.

— Сеньор Грандер? Лейтенант Грегорио Арталь! Лучше уйдите, сейчас здесь будет опасно.

— Что вы собираетесь делать?

Он замялся, но все-таки ответил:

— Изрешетим дом, вот и все.

— Вы с ума сошли!

— У меня приказ! — лейтенант даже притопнул ногой.

— Дайте посмотреть! — я протянул руку. — Ну?

Вот не кормись с моих заводов пол-Астурии, не жертвуй я на городские нужды, не ремонтируй штабы и казармы