Зашифрованная жизнь - Сергей Соболев

– Только сухой паек.

О’Нил скривил губы. Но потом, махнув рукой, сказал:

– Ладно, давай «пайку»! Хотя от этого добра меня давно уже воротит… Но все ж это лучше, чем долбаная индусская стряпня!

Козак передал старшему сразу три коричневатых пластиковых пакета MRE.[53]О’Нил надорвал один из них. Вытащил пакет с «основным блюдом» (таковых бывает около двух десятков разновидностей). Прочитав надпись, угрюмо процедил:

– Какая-то «джамбалайя»?! Что за хрень? Так… Ветчина с креветками… Нет, ну ты только подумай! Они бы еще сюда добавили шоколада. И собачью какашку для комплекта. Идиоты! На хрен эту «джамбалайю»! Пусть ее местные собаки жрут.

Он надорвал еще одну упаковку, поднес к носу, принюхался.

– Не, ну на хер… Зачем сыпать в блюдо столько тимьяна? Я это просто ненавижу! Bliad!!!

Вновь открылась тяжелая дверка джипа; наружу вылетела еще одна упаковка с едой.

Хотя содержимое третьего и последнего пакета с сухпаем О’Нила не слишком обрадовало – рагу с рисом, – он все же не стал выбрасывать и ее, иначе остался бы голодным.

Минут десять они жевали молча, думая каждый о своем. О’Нил вытер губы и пальцы влажной салфеткой, входящей в комплект MRE. Поскольку в этом квартале, куда они перебрались из центра, вся округа являлась, по сути, сплошной мусорной свалкой, а баков со времен диктатора здесь никто не выставляет, то и остатки сухпая полетели за окно…

– За те деньжищи, что отвалили подрядчикам и властям, могли бы хотя бы эти свалки прибрать! – О’Нил похлопал себя по кармашкам и отделениям разгрузки. – Та-ак… – мрачно процедил он. – Я из-за этой долбаной поездки с долбаными трупами забыл заправить фляжки! Теперь вот дерьма наелся… А запить – нечем!

– Есть кофе, босс. И упаковка с водой.

– Ты бы еще мне коровьего молока предложил! – покосился на него ирландец. – Я не сосунок, чтобы простую воду лакать.

Козак открыл боковое отделение темно-синей сумки.

– Тут какая-то фляжка. По-моему, еще с прошлого раза осталась…

Ирландец просветлел лицом, потянулся за посудиной. Отвинтив крышечку, сделал несколько глотков. Вытер губы ладонью, протянул фляжку водителю.

– Благодарю, босс. Как-нибудь в следующий раз.

– Напрасно. Это «Хеннесси»… и не из самых дешевых! Помнится, я с месяц назад, когда ездили в Багдад, в нашем военном магазине прикупил целый ящик… Вообще-то я предпочитаю скотч. Но иногда и этот напиток неплохо проходит. Ты пробовал когда-нибудь «Хеннесси», парень?

– Хм… Кажется, нет. А что за напиток?

– Это коньяк. Есть разные сорта… Этот, что я покупал, – двенадцатилетней выдержки. Там какие-то четыре буковки на этикетке. Я их никак не запомню. Лягушатники делают.

– Французы?

– Да. Они по жизни ничего не умеют – бестолковый народ. Фрики. Разве что стряпают неплохо. Да еще у них налажено производство отличных вин и коньяков. Так ты не хочешь попробовать?

– Нет, спасибо.

– Ну, как знаешь. – О’Нил сунул фляжку в кармашек разгрузки. – В том шопе, где я покупал, бутылка емкостью ноль семь стоит около семидесяти долларов.

– Не так чтобы дорого. Особенно для наших мест.

– Но и не дешево. Отключи пока кондишн. И приспусти стекло… перекурим!

Они закурили. Из динамика автомобильной рации звучали то гортанные реплики – по-арабски и по-английски – оператора «Баакуба сэнтрал полис-стэйшн», то, уже исключительно на английском, операторов или старших мобильных групп ФОБа, вызывающих на связь местных хаджисов-полицейских. Их личные портативные «уоки-токи», и О’Нила и Козака, включены и настроены на другой канал, используемый в сети обмена сотрудников охраны и безопасности. В том числе – вернее, прежде всего – сотрудников охранной фирмы AGSM.

– Вот ты говоришь, Kozak, пойло за семьдесят баксов – дорогое удовольствие…

– Мне кажется, я говорил чуточку иначе.

– Неважно. Кое-что тебе еще скажу. Чтоб у тебя не было иллюзий, Ivan. И чтоб ты четко понимал, куда именно ты попал и что именно здесь, в Песочнице, происходит. Здесь и сейчас… Ты думаешь, это вот… то, что ты здесь успел увидеть, это – война? Вернее, только лишь война?

Козак промолчал. Он уже успел немного изучить своего старшего «партнера». Ирландец явно был настроен на монолог. Единственное, что оставалось, – это слушать. И еще время от времени поддакивать или говорить «неужели?» и «действительно?».

О’Нил коснулся кармашка разгрузки – того самого, куда он спрятал плоскую фляжку с недопитым коньяком.

– Не забыл, сколько стоит «Хеннесси»? И не просто «Хеннесси», а коньяк двенадцатилетней выдержки! Я называл тебе цифру.

– Я помню, босс. Семьдесят долларов США за бутылку.

– А теперь еще один вопрос. Как ты думаешь, сколько стоит галлон бензина, который доставляют сюда, в Баакубу? В наш долбаный «Кемп Уорхорз» и на другие базы? И еще. Сколько стоит галлон бензина… да хоть соляры… для морской пехоты и для «кавалерии» в Афганистане? Да и для нас, скромных охранников? Мы ведь тоже заправляемся не у бензоколонок!

– Не знаю, сэр. Не думаю, что намного дороже того, что продается здесь на заправках.

О’Нил вдруг расхохотался. Причем смеялся он так заразительно, что и Козак тоже заулыбался.

– Я сказал что-то дико смешное?

Ирландец, вытерев выступившие слезы, вдруг сделался серьезным.

– Ты сказал полную хрень. Сразу видна твоя наивность…

– А что не так?

– Галлон бензина стоит у поставщика от пятнадцати до тридцати баксов. А в Афганистане – все четыреста.

– Что? – Иван бросил на него недоумевающий взгляд. – Вы сказали – четыреста? А не – четыре? Или четырнадцать? Я, часом, не ослышался?

– Четыреста! Четыре сотенных ассигнации за галлон долбаного бензина или соляры для морских пехотинцев и сотрудников частных охранных армий в долбаном Афганистане![54]У нас тут тоже творится беспредел. Накрутка идет такая, парень, что тебе и не снилось!

– Но… Здесь же до хрена горючки! И весьма недорогой…

– Во-первых, нефтепереработку здесь, в Песочнице, расхерачили неспроста. И будут херачить до того дня, пока мы отсюда не уйдем. Все эти «муджи» будут и дальше взрывать и взрываться… И по семнадцать раз на неделе нападать именно на объекты нефтепереработки. На промыслах и на «трубе» будет все чики-чики. А с переработкой – швах… Потому что… Потому что кое-кому это выгодно! И из числа наших, и некоторым местным!