Истребитель снайперов - Иван Стрельцов

С расстояния двухсот метров невозможно было четко рассмотреть черты его лица, но силуэт на фоне темно коричневой громады гор в прицеле автомата отчетливо просматривался.

Сергей Москвитин провел сухим языком по потрескавшимся от немилосердной жары губам, совместил мушку с прицелом и плавно потянул на себя спусковой крючок. Покрытый толстым слоем пыли «АКМ» с грохотом дернулся, изрыгая короткую очередь. Погонщик взмахнул руками и рухнул к ногам стоящего впереди осла.

Москвитин со вздохом облегчения опустил голову на горячую пыльную землю. Задача была выполнена, караван контрабандных наркотиков уничтожен.

Где-то слева ударила длинными очередями пара автоматов, вздымая возле головы пыльные фонтанчики. Десантник успел откатиться под прикрытие огромного валуна базальтовой породы. И тут же рядом взорвалась реактивная граната…

Сергей с громким стоном открыл глаза, вглядываясь окружающую его темноту. Ничего не увидев, разведчик сосредоточился на слухе. Где-то в стороне мерно тикал будильник, за окном ветер ветками деревьев стучал в стекла окон.

«Я дома», — наконец сообразил Москвитин. Снова и снова сознание вырывало из подкорки мозга память о прошедшем.

В девяносто четвертом в Таджикистане гражданская война гудела, как пламя на сквозняке. Некогда неприступная граница превратилась в тонкую и непрочную линию, которую в прямом смысле своими телами закрывали пограничники — парни в зеленых фуражках.

Такое положение дел как нельзя лучше подходило для торговцев героином, открывая для них неограниченные возможности и новые рынки сбыта. Мудрствовать лукаво они не стали. Нанимая целые отряды только и умеющих воевать афганских моджахедов, бросали их на пограничные заставы. Скованные кровопролитными боями пограничники не могли помешать караванам с наркотиками.

Героиновая чума грозила охватить всю территорию бывшего Советского Союза. В Москве в экстренном порядке было решено бросить десантников на борьбу с контрабандистами.

В Таджикистан вылетали команды опытных добровольцев, из которых и формировали десантно-штурмовые маневренные группы (ДШМГ), с одной задачей — уничтожение просачивающихся контрабандистов.

Разведчик Тульской воздушно-десантной дивизии старший лейтенант Сергей Москвитин возглавил одну из ДШМГ. Бывший ветеран афганской кампании, он в горах Таджикистана почувствовал себя, как аквариумная рыбка, попавшая в родную среду. Все хорошо знакомо, и только простора.

Группа трижды выходила на «охоту» и каждый раз возвращалась без потерь и с трофеями. Удача улыбается только смелым, но на войне удача — дама весьма капризная. Четвертый выход группы оказался роковым. За сутки до этого в горах прошел ливень, и тропа, по которой двигались десантники, неожиданно сорвалась оползнем вниз.

Уцелел один командир группы, судьба как будто специально берегла его, предоставляя выбор, что делать дальше: возвращаться на базу несолоно хлебавши или идти наперехват. Для Сергея Москвитина не было никакой дилеммы, он был военным человеком, а значит, самое главное — выполнение приказа.

Нагрузившись оружием и боеприпасами, он двинулся наперехват.

Одновременный взрыв нескольких противопехотных мин направленного действия и полсотни осколочных гранат уничтожили большую часть погонщиков, охранников и груженных наркотиками ослов.

Потом он плелся за караваном, рубя «хвост» по частям. Выбирая удобный момент, подбирался к контрабандистам на расстояние прицельного выстрела и бил одного-двух боевиков, снова уходя после этого в горы, отрываясь от преследования.

И опять возвращался, чтобы преподнести очередного клиента перевозчику мертвых Харону.

Через неделю от каравана осталось пятеро измученных, груженных сверх меры ослов и погонщик. Только смерть погонщика не завершила операцию. Оказалось что есть еще трое боевиков — то ли это были проводники, которые должны были вести караван в глубь страны то ли подготовленная засада из оставшихся в живых охранников.

Сергея пули не зацепили, но взорвавшаяся граната разнесла в щепки автомат и оглушила его. Из оружия у него остался лишь хорошо отточенный нож разведчика. Той же ночью, как оживший мертвец-зомби, Москвитин неожиданно появился перед разгоревшимся костром боевиков. Никто из них не успел даже схватиться за оружие. Вытерев об одежду последнего окровавленный нож, Сергей побросал в костер тюки с героином, отвязал безмолвно взирающих на него ослов и, захватив флягу с водой, скрылся в чернильной темноте ночи.

Через двое суток старший лейтенант вышел к базе ДШМГ.

Очнулся он уже в госпитале 201-й мотострелковой дивизии, единственного крупного войскового соединения, расквартированного в Таджикистане.

В госпитале его навестили двое солидных мужчин в строгих, деловых костюмах. Старшему по возрасту предоставили стул, тот, что помоложе, остался стоять за его спиной.

Разговор получился деловой, без лирических вступлений.

— Вас, Сергей Александрович, представили к званию Героя России. В политотделе Министерства обороны представление зарубили, так это объяснив: «Какой же это подвиг, если он погубил всю группу. Гнать из армии таких надо». Подозреваю, что тут дело не в гибели ДШМГ, а в инциденте октября девяносто третьего года. Этот случай всегда будет висеть над вашей карьерой, как дамоклов меч. И из-за него вас всегда будут затирать.

— К чему этот разговор? — еле двигая опухшими губами, спросил Сергей.

Мы предлагаем вам перейти на службу в госбезопасность, — спокойно ответил пожилой. — Продолжайте свою карьеру с чистого листа. Ну, как?

— Я согласен, — не раздумывая, ответил Сергей, слишком велика была его обида на родные Вооруженны силы.

После выздоровления и месяца реабилитации Москвитина вызвали на Лубянку. С того момента началась его новая служба, сперва оперуполномоченным, потом старшим опером, наконец начальником одного из оперативных отделений. За семь лет он дослужился от старшего лейтенанта до майора и вскоре должен получить подполковника. Кроме того, у него была долгосрочная программа на будущее.

Но иногда по ночам ему снился тот последний бой. Руководство ФСБ добилось, чтобы его все-таки наградили за уничтоженный караван орденом Мужества, но не это было главным.

А то, что, просыпаясь в темной комнате под мирное сопение домашних и мерное тиканье часов, он прислушивался к бешеному стуку своего сердца, спрашивая себя, не погорячился ли он с преждевременным уходом из армии.

Уничтожать врагов государства намного приятнее, чем выслеживать и хватать, чтобы вскоре маститые адвокаты вытаскивали их на свободу. Размышляя на эту тему, Сергей засыпал. Пробуждался, когда за окнами серел небосвод, а на кухне жена гремела посудой, готовя завтрак.

На службе майор Москвитин появлялся за пятнадцати минут до начала рабочего дня. Боевой офицер, прошедший Афганистан и Таджикистан, держал своих подчиненных в жестком теле, не давая им спуску даже по мелочам. Некоторые не выдерживали и переводились другие отделения или даже выбивали себе командировки в «горячие точки». Те, что оставались, пытались бороться, перевоспитывать руководителя. Как-то в рабочий стол Сергея даже подложили книгу «Радости секса», майор прочел ее от корки до корки, но легче от этого подчиненным не стало.