Урановый диверсант - Валерий Рощин

– Рота смирно!

– Вольно. Чего бродишь-то незнамо где? – пожурил подполковник. – А ну-ка объяви второму взводу построение.

Спустя пару минут команда была вяло исполнена – в центральном проходе казармы выстроилось два десятка бойцов.

– И это все? – продолжал удивляться капитан.

– Сержант! – окликнул двадцатилетнего паренька Обухов. И, покосившись на его красную повязку, спросил: – В наряде?

– Так точно. Дежурный по роте.

– Понятно. Отвлекись на пару минут: проверь наличие людей и доложи новому командиру взвода – капитану Миронову.

– Есть… – без особой охоты ответил тот.

Подполковник с чувством исполненного долга повернулся к выходу из казармы, да, спохватившись, тихо сказал:

– Ну, знакомься, Игорь Львович. А после подходи в кабинет: продолжим нашу беседу, и… дам тебе один дельный совет. Не прощаюсь.

Капитан выслушал доклад сержанта. Сдержанно спросил:

– С нарядом и караулом – ясно. А что значит "шестеро отсутствуют по уважительным причинам"?

– Отпущены, – проронил дежурный по роте.

– Кем?

– Командир роты еще вчера выписал двоим увольнительные в город. Четверых я отпустил в кафе при солдатской столовой. Скоро должны подойти.

– Славно вы тут живете. Как на курорте, – прошелся спецназовец вдоль строя.

На ходу дернул ослабленный ремень ефрейтора, болтавшийся чуть не у самых яиц; тот нехотя принялся убавлять его длину. Щелкнул ногтем по расстегнутой пуговице рядового; придирчиво осмотрел небритое лицо еще одного "бравого" вояки…

Потом, прищурившись, глянул влево – дневальный после ухода командира части вновь расслабился, присел на корточки и, похоже, был не прочь вздремнуть. Миронов молча выдернул из ножен стоявшего рядом дежурного штык-нож; подбросил его, ловко перехватил за лезвие и… почти без замаха швырнул в сторону "тумбочки". Спустя секунду тот с гулким стуком вонзился в отделанную деревянной рейкой стену над головой дневального. Мальчишка подскочил как ужаленный.

– Вот так и стой, – мрачно выдавил капитан. – Еще раз забудешь про обязанности – получишь рукояткой по черепу. Уловил?

– Т-так точно!

Спецназовец отошел на пару шагов, резко повернулся к строю столь же изумленных и обескураженных бойцов:

– В общем так, орлы. Ваша дисциплина и внешний вид меня абсолютно не устраивают. С сегодняшнего дня пионерский лагерь закрывается, и у вас начинается служба в армии. Даю неделю. Это очень большой срок! При других обстоятельствах дал бы два часа. Короче, ровно через семь дней вернусь в расположение части и начну со строевого смотра на плацу. Если за неделю до кого-то не дойдет, то обижайтесь на маму. Вопросы имеются?

Подчиненные подавленно молчали. И только сержант подал робкий голос:

– А… за что на маму-то, товарищ капитан?

– За то, что на свет родила. Усек?

– Да… Так точно!

– Вольно. Разойдись…

– Тебе ведь сейчас отпуск полагается после ранения. Верно? – смачно хрустел луком Обухов.

– Полагается. Почти три месяца, – закусывал очередную порцию водки Миронов.

Покинув казарму, он вновь направился в штаб. А в кабинете уже поджидал командир, успевший в одиночку прикончить начатую за обедом бутылку. Место пустой посудины на столе моментально заняла следующая – полная…

Подполковник выудил из ящика чистый лист бумаги, отыскал на столе свободный уголок и кивнул:

– Пиши рапорт. С завтрашнего числа. Пока будешь отдыхать, мой начальник штаба оформит все документы.

Молодой человек быстро покончил с писаниной, повернул листок к Юрию Ивановичу; тот размашисто подписал его и спрятал в недра сейфа.

– И куда надумал ехать? – взялся он опять за бутылку.

– Не знаю, – пожал плечами капитан. – Недельку позагораю у моря, пока нога окончательно не придет в норму. Потом наведаюсь сюда – проверю своих орлов. И подамся к родителям – в Рязанскую область.

Обухов придвинулся поближе и доверительно сказал:

– Хочешь совет?

– Хочу. Если бесплатный.

– Абсолютно даром. Наплюй ты на это море с пляжами! Приезжие, толчея, вонь, грязь… Тут вокруг Адлера такие места – загляденье! Возьми палатку, рыбацкие снасти, продуктов, водочки… и поезжай в район Красной Поляны. Не пожалеешь! Туда ведь первые лица государства ездят, а они-то толк в отдыхе знают.

– А далеко отсюда эта… Красная Поляна?

– В саму Поляну соваться не стоит – там тоже многолюдно, санатории, охрана и все прочие "прелести". А километрах в десяти по шоссе от Адлера расположено форелевое хозяйство – прямо на берегу реки. Ежели надумаешь – дам машину. До хозяйства доедешь, а там немного в гору пешочком. Лес, тишина, воздух… Что еще надо?!

– Пожалуй, вы правы. Не откажусь.

– От и правильно! Ну, давай еще по одной…

Отправившись в город, он первым делом купил объемный рюкзак, двухместную палатку и складную удочку. Затем осуществил давнюю мечту: приобрел современный сотовый телефон на замену старенькому с почти умершим аккумулятором. А уж после завернул на территорию шумного рынка – заполнять провизией пустой рюкзак…

Спустя полчаса, прихрамывая и сгорбившись под тяжестью ноши, Миронов плелся к выходу. У самых ворот его вдруг окликнула мелкая старушка в белоснежной косынке и с палочкой в руке.

– Сынок! А, сынок!…

– Чего, мамаша? – замедлил тот шаг.

– А давай-ка я тебе погадаю. А?

– Э-э… Я на эти штучки не ведусь, – отвернулся капитан. – Другого лоха поищи.

Но та не отставала:

– Иль не веришь в мои способности? А я ведь многое знаю! И много не прошу. Пенсия маленькая, так я только десяточку и беру – чтоб на хлебушек с молочком хватало…

Сделав несколько шагов, спецназовец остановился, секунду подумал и вернулся к старушке.

– Держите, мать, – сунул он ей сотню, вознамерившись немедля уйти.

– Куда же ты, сынок? Постой! Постой, за такие деньги я хорошо тебе погадаю, – догнала она его. – Очень хорошо погадаю! Давай-ка руку…

Игорь нехотя повиновался и скептически взирал, как она неразборчиво бормоча, водила пальцем по его ладони. Скоро привычным движением оправила косынку и уверенно сказала:

– Ты был однажды женат на красивой, но ветреной женщине. Не долго – год или два. Детей нажить не успели. Ты много перенес бед, потерял лучшего друга. Кажись, на войне был и повидал много горя…

После этих слов ухмылка с его лица слетела, в глазах мелькнула растерянность.

– Так? – подняла старушку голову.

– Так…