Охота на медведя - Петр Катериничев

— Кажется, вы не относитесь ко мне серьезно, — погрустнела девушка. — Мне уже двадцать два, а я не нашла себе лучшего занятия, чем думать о том, что.же такое на самом деле наш мир: поезд или самолет?

— Может быть, потому, что вам нет необходимости заботиться о хлебе насущном?

— Может быть. Мои родители развелись, у папы свой бизнес, у мамы — свой, и каждый из них хочет перещеголять другого во внимании ко мне. У меня несколько кредиток. И много свободного времени.

— Бедное дитя.

— Иронизируете?

— Чуть-чуть.

— Хотя меня нужно пожалеть.

— Да?

— У моих родителей своя жизнь, я их почти не вижу, вот они и компенсируют свое невнимание ко мне деньгами.

— Деньги порой бывают самым действенным способом заботы. Они избавляют от тягостных проблем.

— Тягостные проблемы — это болезни?

— Не только. Есть еще и бедность, и даже нищета. И часто, чтобы вырваться из нее, люди тратят всю жизнь. Тратят глупо, скучно, безэмоционально. Без остатка.

— Скучные и необходимые вещи...

— Забота о пропитании.

— Вы говорите, как кальвинистский пастор.

— На десяти тысячах метров мы ближе к Богу.

— А вот это глупость.

— Нужно чем-то время занять. Лучше глупостью, чем пошлостью.

— Одно другого стоит. Хотя... Вы занятный. И не выглядите бомжем.

Олег рассмеялся искренне:

— Самое смешное, что я бомж и есть.

— Давно?

— Почти сутки. Девушка пожала плечами:

— Тогда, судя по вашему развеселому и вполне респектабельному виду, это для вас просто хобби. Нет, вы точно занятный.

— Почему?

— Вы не стараетесь понравиться.

— Одни люди стараются нравиться, другие — нет. Что в этом особенного?

— Все дети всегда хотят нравиться. А когда вырастают, начинают бояться.

— Чего?

— Не понравиться: это задевает их самолюбие. Вот и надевают на себя маски.

Как это скучно!

— И что вам напоминает моя маска?

— Вы хотите услышать что-то приятное? Напрасно.

— Я готов ко всему.

— Ваша маска... А впрочем, все мы носим маски. Чтобы защитить то нежное и трепетное, что еще осталось в нас от детства. — Девушка помолчала, добавила:

— Вы не похожи на человека, озабоченного сиюминутной текучкой. Но и на живущего «без проблем» — вы тоже не похожи.

Олег улыбнулся:

— Мои проблемы складываются из тех, что я создаю другим. Сущие пустяки.

— На самом деле вы так не думаете.

— Пожалуй, нет.

— Значит, вы кокетничаете.

— Да?

— Все-таки — желаете нравиться?

— Как все. Когда мне было семнадцать — я всем нравился. Это вызывало зависть у остальных.

— И потому вы решили стать букой, чтобы угодить этим «остальным»?

— Нет. Я начал учиться. Потом делать дело. Чтобы сделать дело, нужно для очень-очень многих стать «плохим».

— Вы говорите, как мой папа. — Она вздохнула. — Тягостные проблемы...

Скучные и необходимые вещи... — Взгляд девушки застыл, словно она видела сон. — Это их жизнь. Я здесь при чем? — Она тряхнула головой, словно стараясь сосредоточиться:

— Я сказала, у меня много свободного времени. Это неверно.

Время мое — пустое.

Олег заметил у нее на носике очаровательные веснушки. И сам носик, чуть вздернутый, аккуратный, придавал ей сходство с задорной девочкой-подростком. И глаза. Такие ясные глаза бывают и от выплаканных слез.

— И еще — я боюсь. — Летать?

— И летать тоже. Но больше я боюсь потеряться. Родители дали мне время и право выбора. Я хочу стать художником. Много путешествую, многое вижу. И чем больше я путешествую и вижу, тем мне страшнее: я песчинка в этом мире, я ничего не стою и ничего не значу, но страшно мне оттого, что кажется — рукой подать до обретения чего-то важного или до его понимания... А я не могу дотянуться. И тревожусь: если раньше хоть что-то знала о рисунке, чистоте линий, о том, как хочу раскрасить море, небо и весь наш мир, то теперь... Я побывала во многих странах... Веласкес, Гойя, Ван-Дейк, Рубенс, Пуссен, Рембрандт, Дюрер, Леонардо... А еще — Моне, Руссо, Гоген, Ван-Гог, Сикейрос... Я запуталась, заблудилась... Мне кажется, все уже сказано. Абсолютно. И добавить совершенно нечего. Мир был совершенен до меня, будет совершенен и после... И если я пропаду, это ничего не прибавит в нем и ничего не убавит. Зачем я?

— Действие рассеивает беспокойство по поводу жизни. Попробуйте что-то делать, милая барышня, и все придет. И красота, и строгость, и терпение, и понимание, и смысл.

— В вашей жизни есть смысл?

— Надеюсь, да.

— И вы счастливы?

— По меньшей мере, я хочу им быть.