Якудза из клана Кимура-кай - Геннадий Борчанинов

— Это верно, — поддакнул Йошикава.

— Тут маловато будет за такую работу, — сказал Коянаги.

Смех и веселье затихли. Меня начали сверлить испытующими взглядами, Араки даже зачем-то переместился со своего места, загораживая мне выход, как будто бы думал, что я побегу от них на ближайшей станции.

— Как работали, так и заработали, — холодно произнёс я. — Договор был на двести штук. Что-то я не слышал возражений, когда мы изначально договаривались.

— А я вообще про деньги ничего не слышал, — буркнул Йоичи. — Вы там с Сатоши-куном секретничали.

— Договаривались на двести, — поморщился Фурукава, нехотя признавая мою правоту. — Но нехорошо получается… Шли похулиганить, а попали на грабёж. Если нас копы возьмут, навешают уже в разы больше, сечёшь?

Я пожал плечами. Здравое зерно в его словах определённо было.

— В смысле грабёж? Мы чё, на уголовку попали? — удивился Араки.

— Никуда вы не попали, — спокойно сказал я. — Если эти уроды обратятся в полицию, то сами сядут надолго. Так что… Полиция нас искать не будет.

— Зато кто-то другой точно будет, — проворчал Фурукава. — Хуже, чем полиция.

Да, котелок у него определённо варит, соображалка работает. Даже странно, что он тусуется с таким отребьем.

— Не понял, а кто? — спросил Араки.

— Кодзима-икка. Якудза, — сказал я. — Поэтому говорю, в Адати пока не суйтесь.

Йошикава вскочил, угрожающе навис надо мной. По его мнению, угрожающе.

— Ты куда нас втянул, Кимура⁈ — широко раздувая ноздри, проорал он.

— Сядь, не мельтеши, — скривился я.

Фурукава тронул его за рукав, мол, в самом деле. Тот недовольно отдёрнул руку, но всё-таки сел на прежнее место.

— Нет, если хотите, поделим всё по-братски, поровну, — усмехнулся я. — Но тогда будущих заказов вы не увидите, найду других исполнителей.

— Делим, — сказал Йоичи.

— Ну нет, тогда лучше уж только за работу возьмём, — возразил Араки. — Думай на два хода вперёд, понял?

— Считайте это платой за пропуск. В мир большого секса, — усмехнулся я.

— Ладно. Уговорил, — хмыкнул Фурукава Сатоши. — Но тогда если будешь исполнителей на новые дела искать, то к нам в первую очередь обращайся, окей?

— Договорились, — сказал я.

Довольны таким решением оказались не все, но их мнение можно было не учитывать.

Мы вышли на станции Кита-Сэндзю, влились в толпу спешащих по домам людей. Я спиной почувствовал на себе взгляд станционной полицейской, но останавливать меня никто не стал.

— Кстати о мире большого секса! — воскликнул Араки. — Может, по бабам? Сатоко-тян позвать, она подружек подтянет, может, Томоми-тян вызвоним, а?

Идею горячо поддержали, сразу же выстраивая планы, кто, как и где будет соблазнять этих барышень. Кому-то чересчур сильно деньги жгли карман, требовалось срочно их потратить. Без разницы, на водку и баб или на сакэ и гейш.

— Кимура-кун, ты с нами? — позвал меня Фурукава-кун. — Для тебя тоже найдём кого-нибудь! Посидим, выпьем, потрещим!

— В этот раз без меня, — сказал я. — Я домой.

— Ну… Как хочешь, — криво улыбнулся Сатоши.

Никто не расстроился. Он и позвал-то меня только из вежливости.

— Главное, поменьше болтайте, дорогие друзья, — сказал я. — И не ходите в Адати. Я вас найду, если что.

— Договорились. Бывай, Кимура-кун, — махнул мне рукой Фурукава.

Все остальные тоже попрощались, явно чувствуя облегчение от моего ухода. Я и сам не желал находиться рядом с ними дольше необходимого, чувствуя, как начинаю тупеть от общения с чинпира. Да и вообще, после такого дела всем нам лучше бы залечь на дно. Не отсвечивать, ни с бабами, ни где-то ещё.

Но меня они не послушают, лёгкие деньги вскружили им голову. Они будут сорить деньгами налево и направо, ладно хоть деньги не такие большие, чтобы привлечь нежелательное внимание. Вот если бы городская шпана вдруг начала разбрасываться миллионами, то да, их бы моментально взяли в оборот. А четверть миллиона это так, ерунда.

— Я дома! — крикнул я, разуваясь в прихожей.

— Кушать будешь? — сразу же спросила мать.

Не помешает.

— Да, только сперва переоденусь, — ответил я.

Быстренько умылся, прошёл в свою комнату. Куда-то нужно было деть трофейный пистолет, и я задумчиво осматривал свою берлогу на предмет возможных нычек. Не класть же пистолет под подушку, в самом деле. Бельё регулярно шерстит матушка, убирая в шкаф постиранные вещи, в столе слишком очевидно и ненадёжно… Я пошуршал по ящикам стола. А вот и скотч.

Снова вернулся в санузел, на всякий случай включил воду, чтобы скрыть шум, снял крышку сливного бачка. В эту крышку пистолет ложился как влитой, и я закрепил его скотчем крест-накрест. Перевернул, встряхнул. Держится. Вернул крышку на место. Кроме меня, в бачок точно никто не полезет, готов поспорить на что угодно, так что место надёжное. Сырость, конечно, но на первое время и такое укрытие сгодится.

Только после этого я переоделся в домашнее и прошёл к столу. Кимура-сан, как обычно, наготовила как на роту солдат. Отец с работы ещё не вернулся, по понедельникам он всегда приходил ещё позже обычного, а сестра уже поужинала, так что я мог спокойно поесть в тишине.

— Как прошёл день? — будто невзначай спросила мать, когда я утолил первый голод.

— Хорошо, — сказал я.

Не говорить же ей, что мы с парнями были в борделе, перевернули там всё вверх дном и освободили из фактического рабства тамошних работниц. День прошёл хорошо. В штатном режиме.

— Нравится новая работа? — улыбнулась она. — Ты такой важный стал. Скоро, наверное, будешь большим начальником?

Я ухмыльнулся. Вот это, конечно, вряд ли.

— Работа ничего так, — сказал я. — Иногда сложности возникают, но я справляюсь. А начальником… Только если очень нескоро. И без меня желающих хватает.

— Ты молодец, Кадзуки-кун, — ласково произнесла мать. — Наверное, и хорошо, что ты с консервного завода ушёл.

— Это точно, — хмыкнул я, закидывая в рот ещё немного варёного риса. — На консервах… Много не заработаешь. Да и работа не такая престижная.

— Мы тобой гордимся, Кадзуки-кун, — сказала она.

Стало даже интересно, что она сказала бы, узнай о том, как на самом деле обстоят дела. Рано или поздно узнают, шила в мешке не утаишь. Но лучше бы попозже. И когда я не буду жить с ними под одной крышей.

— Спасибо, мам, — сказал я.

Я быстро прикончил остатки ужина, чувствуя, как по телу расползается приятная истома. Было бы неплохо ещё и отметить удачное завершение дела стопочкой, и я точно знал, что в шкафу на кухне стоит бутылка сакэ, но совсем уж наглеть я не стал. Отодвинулся назад от стола, произнёс искреннюю благодарность, поклонился матушке, не отрывающей от меня тёплого взгляда.

Ополоснулся в душе, вернулся в свою комнату,