Большой шухер - Леонид Влодавец

Вот он-то и обратил внимание на то, что на противоположной стороне Крестовоздвиженской, у ларька, остановилась «девятка» с тонированными стеклами. Ларек работал, и в том, что водитель, выйдя из машины, сходил за сигаретами, ничего особенного не было. Так же, как и в том, что после этого машина отъехала от тротуара, проехала несколько метров до перекрестка, развернулась и, промчавшись мимо «Филумены» и припаркованных около нее машин, свернула за угол, на улицу Новаторов. Охранник Ворона автоматически отметил, что номер «девятки» был нездешний, а из соседней области.

— Приперся за семь верст киселя хлебать… — заметил он, обращаясь к дремлющему на сиденье водителю «Шевроле».

— Кто? — зевнув, произнес тот.

— Да так, думаю про себя. Народ из области в область мотается, бензин жжет. Все ищет, где чего дешевле взять, а потом дороже продать…

— Жить-то надо, — зевнул водитель. — Это нам зарплату вовремя платят. А работяги лапу сосут. Вот и крутятся помаленьку. Тем, у кого машины есть, еще ничего. Хоть покалымить можно.

— Ну, этот, на «девятке», не бедненький. Торгаш наверняка. Судя по прикиду.

— Вон, ребята идут. Сейчас жрать пойдем.

Действительно, на ходу дожевывая пищу, к машинам возвращались трое охранников. Проголодавшиеся поспешили в ресторан, поднялись на второй этаж, где трапезничал Ворон.

— Ну как? — спросил он у того, кто отвечал за коробку, — Передал чемоданчик?

— С рук на руки, как положено.

— Тогда жуй, подкрепляйся.

Позавтракав, Ворон оделил полтинничными бумажками официанток, погладив их по спинкам и ниже. Затем в сопровождении спутников спустился к машинам.

— Так, — сказал он, занимая место на заднем сиденье «Шевроле» и поглядывая на часы, — всего-то без пяти восемь. Быстро управились. Не спеша поедем. Не гони зря, Васек.

— Как скажете, Борис Андреевич.

Город уже помаленьку просыпался, оживал. Пошли автобусы, покатили грузовики. Шлюхи в одиночку и парами, позевывая, шли по домам. Бабки с пивом и воблой занимали позиции на бойких местах. Алкаши спешили к ним на «похметологические» сеансы. Бомжи выползали из своих нор и рассасывались по рынкам и толкучкам, постепенно наполнявшимся народом. Работяги и служащие впихивались в городской транспорт, не заботясь об оплате проезда. Кое-где еще виднелись на стенах мокрые и расползшиеся плакаты с физиономией седовласого президента: «Голосуй или проиграешь!». Проголосовали…

Справа вывернула «девятка», та самая, с затемненными стеклами и номером из соседней области. Охранник, приметивший ее в первый раз, и теперь обратил на нее внимание. Она ушла было вперед, но потом остановилась у тротуара и оказалась сзади. Через пару минут она снова оказалась метрах в пятидесяти от «Шевроле».

— Борис Андреевич, — доложил хранитель коробки, — эта «девятка» второй раз появляется. Первый раз у ресторана проезжала, теперь здесь за нами тянется.

— Думаешь, «хвост»? — довольно благодушно произнес Ворон.

— Всяко может быть.

— Приглядывай за коробкой, — Ворон глянул в зеркало заднего вида. «Девятка» как раз в это время повернула влево и исчезла из поля зрения.

— Нет, это не за нами. Номер не заметил?

— 45-79. А по буквам нездешняя.

Не превышая скорости, доехали до окраины. Мелькнула белая надпись на синем указателе: «Аэропорт — 10 км».

— Прибавь-ка, — неожиданно велел шоферу Ворон. — По-моему, действительно кто-то прицепился.

Знакомая «девятка» промелькнула среди машин, вывернувших на Московское шоссе со Свято-Никольской улицы.

Ворон вытащил рацию, служившую для связи с машиной сопровождения:

— Витя, пропусти нас вперед и отожми от нас 45-79, которая вышла из второго ряда. Видишь?

— Сделаем, проходите.

— Васек, поддай, обходи Витю.

Малиновая «девятка», прикрывавшая «Шевроле» спереди, сбавила скорость и пропустила джип с патроном вперед. Васек, наоборот, надавил на акселератор, стрелка махнула к восьмидесяти.

— Борис Андреевич, — забеспокоился хранитель коробки, — отрываемся от сопровождения. Зря.

— Помолчи.

— До поворота на аэропорт полтора километра, — доложил Васек. — А там всего ничего.

«Шевроле-Блейзер» уже на скорости девяносто километров в час подлетел к повороту, на пустынную, обсаженную ровными высокими елками дорогу, ведущую к аэропорту.

Обе «девятки» отстали на километр и к повороту явно не торопились.

— Блин, — уже недовольный тем, что оторвался от охраны, проворчал Ворон,

— заставь дурака Богу молиться — он и лоб расшибет… Витя! Ты где, япона мать?

— Поцеловались с этим чайником, — отозвалась рация. — Фару об наш бампер разбил, козел! И прямо перед гаишником, сука…

— Платите на фиг, сколько попросят, и догоняйте! Не выступайте на ментов!

— раздосадовано бросил Ворон.

— Да вы не волнуйтесь, — успокаивающе сказал Васек, немного сбавив газ, — это не «хвост» был, раз тюкнулся. Все нормально, доедем…

Но тут откуда-то справа, всего в пятидесяти метрах от «Блейзера», на дорогу вывернулся грязный самосвал «ЗИЛ-130». И встал наискось, перекрыв шоссе.

— Тормози! — заорал Ворон, в ужасе глядя на стремительно приближающийся кузов, облепленный закаменевшим цементом. Васек нажал тормоз до отказа, одновременно крутанул баранку влево, и джип вскользь, правым крылом ударился о кузов самосвала. «Шевроле» закрутило по мокрому асфальту, он задом влетел в левый кювет, перевернулся и крепко лег на крышу, приняв весь удар в район лобового стекла.

Оглушенный, но не Потерявший сознания, Ворон дотянулся до ручки дверцы, сумел ее отворить и выкатиться наружу. Следом за ним с пистолетом в одной руке и с «президентом» в другой выскочил хранитель коробки. Шофер Васек и еще один охранник, сидевший на переднем сиденье, крепко порезанные, копошились, пытаясь выбраться.

Прежде чем Ворон успел оклематься, из-за елок выскочили два человека в камуфляжках и зеленых вязаных масках, почти начисто скрывавших лица. Парень, державший чемоданчик с коробкой, не успел поднять пистолет — негромко стукнула короткая очередь из автомата с глушителем, и пара пуль почти одновременно ударила охраннику в голову. Он без крика ткнулся лицом в траву.

Ворон лихорадочно сунул руку за борт пиджака, туда, где лежал «ПСМ», но один из налетевших нажал на спуск бесствольного устройства «удар», и струя парализанта, плеснувшая Ворону в лицо, надолго погасила его сознание…

Еще две короткие очереди сквозь стекла кабины — и те, кто мучился, пытаясь выбраться оттуда, успокоились навсегда.

С просеки, откуда выкатился самосвал, проворно вывернула белая «скорая» — «рафик» с красными крестами и замазанными окнами. Задняя дверца распахнулась, оттуда выпрыгнули двое в белых халатах и выволокли третьего, явно не способного идти самостоятельно, одетого в грязную, промасленную куртку и серую кепку. Сидевший в кабине самосвала водитель в черных перчатках, смотревшихся даже для дождливого лета немного не по сезону, открыл левую дверцу и помог людям в белых халатах втащить невменяемого в кабину и усадить за руль. В это время те двое, что расстреляли охрану Ворона, впихнули труп бывшего хранителя коробки в «Шевроле». Затем они подхватили под руки и за ноги парализованного Гнездилова и бросили на носилки в салон «скорой». От самосвала уже бежали трое остальных. Бывший водитель самосвала, отойдя за капот «ЗИЛа», подождал, пока «скорая» объедет грузовик, а затем навел на окно перевернутого «Шевроле-Блейзера» короткую металлическую трубу — одноразовый огнемет «шмель». Хлопок! Снаряд с горючей смесью точно влетел в боковое стекло. Вихрь пламени охватил джип изнутри, начисто сжирая трупы, затем еще рванули баки, добавив огоньку… Чадный серо-черный дым заклубился, стелясь над дорогой.