Большой шухер - Леонид Влодавец

Но, кроме «обиженных», были и те, кто возлагал на «Куропатку» самые радужные надежды. Ворон замучил, он символизировал несвободу. Им давно хотелось попробовать силы в самостоятельной жизни, а Ворон зажал их слишком туго. Забор в качестве преемника был им на фиг не нужен: слишком хорошо знал финансовое положение подопечных. А Сэнсей, который петрил в финансах значительно хуже, чем в боевой подготовке, был как раз таким патроном, от которого можно было ждать послаблений.

Наконец, возникла группа товарищей, кому очень захотелось подсуетиться и предложить Сэнсею свои услуги в качестве экономического советника. Прежде всего по тому вопросу, какие суммы брать с коллег за моральную и огневую поддержку. Разумеется, многим из них уже грезилось, что малограмотный Сэнсей с радостью уступает новым союзникам контроль над финансами ради того, чтобы сосредоточиться на чисто силовых проблемах. И конечно, среди тех, кто об этом мечтал, имелись и такие, кто надеялся со временем поставить под контроль и те сорок стволов, которые обеспечивали куропаткинцам их непререкаемый авторитет.

Вместе с тем наибольшее число пребывало в нерешительности, страхе и даже панике. Что будет? Что делать? С чего начать? В течение нескольких часов, прошедших с момента получения катастрофической вести, не один десяток банковских счетов опустел, не одна сотня «лимонов» обналичилась и преобразовалась в баксы.

Еще хуже почуяли себя группы, которые не входили в систему конторы Ворона. Для этих ребят, которым были выделены «резервации» на основе джентльменских соглашений с Вороном, перспектива смены руководства была как серпом по шее и молотом по макушке. Призрак передела и конфискации «территорий», «перебора людишек» с возможным замачиванием отдельных субъектов напугал даже вполне суверенную Лавровку. Филя Рыжий лично прибыл с соболезнованиями в «Альгамбру» и отстегнул на похороны жертв злодейского покушения двадцать «лимонов». При этом он с неожиданной подобострастностью взялся доказывать Забору, что Лавровка готова отдать голову на отсечение, дабы убедить его в своей полной непричастности к вредительскому теракту.

Но самое смешное, что никто — ни жаждущие «разобраться», ни колеблющиеся, ни мечтающие попасть под крыло Сэнсея — не рискнул в течение первых часов после сожжения «Шевроле-Блейзера» мчаться в «Куропатку». Правда, кое-кто пытался дозвониться, но нарывался только на Федю, которому, конечно, серьезной информации не сообщали.

Поэтому сладкий сон у Сэнсея никто не нарушил. И Сэнсей проснулся не потому, что его разбудили, а просто потому, что выспался.

Он умылся, побрился и вернулся в кабинет. Потом включил телефон и вызвал Федю.

— Ну, как поруководил?

— Все в норме, — бодро прогудел великан. — Дела идут, контора пишет, а касса деньги выдает.

— Север прошел? — спросил Сэнсей.

— Без проблем. Три трейлера. Оплатили в «зеленых» по таксе. «Нал» доставили до копья.

— Лутохино?

— То же самое. Чермой загрузил две фуры на полную завязку. Никаких претензий. По накладным был вопрос, но разобрались.

— У кого был вопрос?

— На Московской трассе, 608-й километр. Сказал, что в следующий раз меньше двухсот не возьмет. Очень топорно, говорит, оформлены. И кузов позванивает, непохоже, говорит, что сливочное масло везете.

— Ладно, найдем как-нибудь настоящие. А насчет звона, накинешь сумму Чермою, чтобы не грузил так фигово. В конце концов, наглеть можно долго, но не без конца.

— Само собой. Я лично так и сказал, что пусть гонит компенсацию. Чермой сказал, что он человек маленький, спрашивайте, мол, деньги с контрагента, а не с экспедитора. Предложил в счет компенсации недодать Юга.

— Юг пойдет ночью, груз еще не у нас. А порядок есть порядок. Мне надо платить сразу и «налом», а не воздухом. Конечно, денег у него, может, и мало, но все равно его ошибка. Я к ним не поеду компенсацию выбивать. Все или еще что-то есть?

— Телефон звонил раз двадцать. Тебя искали.

— А ты?

— Вежливо посылал на хрен, как ты велел. Справлялся, что передать, но им, конечно, со мной разговаривать не хотелось…

Федин доклад перебил телефонный звонок. Звонили с проходной:

— Элина Михайловна приехала. Пропустить или послать?

— Ладно, пусть хозяюшка зайдет, — разрешил Сэнсей. — Может, чего путевое скажет. Давай, Федор, топай отсюда. Службу неси, командуй, но не увлекайся, понял?

— Моя постарается, насяльник! — Федя скорчил рожу, изобразив из себя китайца, и удалился.

Через пять минут в кабинет вошла грустная дама среднего возраста, президент и генеральный директор АО «Белая куропатка» Элина Михайловна Портновская.

— Здравствуйте, Алеша, — произнесла она так, словно бы три дня мучилась бессонницей, торопилась на эту встречу. — Вы уже в курсе событий?

— Смотря каких… — пробормотал Сэнсей. — Если вы про порошок «Tide», то он вчера пришел, уже разгружен, никуда не пропадал. «КамАЗ» задержался из-за поломки в Ярославле. И вообще это уже не по моей епархии. Я отвечаю за сопровождение.

— Я не об этом. Что случилось с господином Гнездиловым?

— В смысле, отчего он в Москву поехал? Понятия не имею. Позвоните в «Альгамбру», там объяснят, если найдут нужным.

— Вы меня за дурочку считаете? — возмутилась Портновская. — Весь город уже говорит о его убийстве.

Сэнсей ошарашенно выпучил глаза. Чего-чего, а такого он не ждал.

— Вы это серьезно? — более глупого вопроса он придумать не сумел.

— Серьезней некуда. Мне уже десять человек звонили, в том числе Маряхин и Заборский из «Альгамбры». А что я им могла ответить? Посоветовала позвонить вам.

— У меня был отключен телефон. Я лег спать почти в семь утра. И вообще плохо себя чувствовал, наверно, простудился.

— Но перед этим вы беседовали с Борисом Андреевичем?

— Беседовал. Он приехал ни свет ни заря, и из-за него я лег спать еще на час позже.

— И о чем, извините, вы беседовали в такую рань?

— О сугубо мужских проблемах, — произнес Сэнсей с легким раздражением. — По-моему, Элина Михайловна, после того, как ваш супруг почил в бозе, то бишь в СИЗО, еще господин Фролов объяснял вам пределы вашей компетентности в наших делах.

— Тем не менее, я очень волнуюсь за свою безопасность.

— Вот это вопрос конкретно в мой адрес, — улыбнулся Сэнсей. — Беречь вас

— моя служебная обязанность. Но вы уж, будьте добры, посвятите меня в суть проблемы.

— Сегодня, около восьми утра, на дороге у аэропорта произошла катастрофа. Самосвал с пьяным водителем налетел на джип Гнездилова. Там, в джипе, все выгорело, одни головешки. Но, как я поняла, в версию ДТП даже гаишники не верят. Слишком сильный пожар.