Искупление вины - Евгений Сухов

– Вы – Маруся?

– Да.

– Можно войти?

– Проходите, – отступила женщина в сторону.

Лев Федорович шагнул в длинный тесный коридор, заставленный вещами, вытащил два пузырька с зеленоватой жидкостью и протянул их Марусе:

– Возьмите!

– Что это? – удивленно спросила она.

– Это жаропонижающая микстура. Я слышал, что у вашего младшенького температура.

– Ой, спасибо! Вот никак не думала, что офицеры НКВД разносят по квартирам медикаменты.

– В нашей профессии случается и такое. Будем только рады помочь.

– Пойдемте.

Прошли в комнату, небольшую, но очень опрятную. Из обстановки – старомодный шкаф, стоящий в углу, стол с тяжелыми массивными полками, панцирная кровать, припертая к стене, рядом с ней – деревянная колыбель, в которой лежал младенец. У окна, в окружении оловянных солдатиков и разбросанных кубиков, сидел серьезный сероглазый пацанчик лет трех: не иначе, представлял себя главнокомандующим, расставляя солдатиков в нестройные ряды. Посмотрев на вошедшего майора умными глазами, поздоровался:

– Здрасте, – и вновь углубился в незатейливые и ему одному понятные игры.

– Младший затемпературил, а нужного лекарства не найти. Мне принесли с работы одно средство, но оно больше для взрослых подходит. А ваше для грудничков подходит? – спросила Маруся.

– Не переживайте, оно как раз для них, я справлялся, – ответил Волостнов. – Осмотрелся вокруг, отыскивая, куда бы присесть, и, заметив низкий табурет, мягко опустился на него. – Я у вас что хотел спросить, Маруся… Как вас по батюшке-то?

– Никитична.

– Очень красивое отчество, – улыбнулся майор. – Мария Никитична, а вам с фронта Аверьянов писал?

Лицо молодой женщины тотчас застыло, обозначив в уголках губ наметившиеся черточки, а впавшие обескровленные щеки еще более побелели.

– Вы… что-то о нем знаете?

– Кое-что нам известно.

– Сначала он писал, а потом вдруг перестал… Я ездила к его матери в Горький, хотела узнать о Мише. Она мне сказала, что он пропал без вести. Скажите, что с ним! – вцепилась женщина в рукав шинели. – Умоляю вас!

– Да не волнуйтесь вы так, Мария Никитична. Ну чего же вы…

Вдруг Маруся, закрыв ладонями лицо, громко разрыдалась, и майор неожиданно поймал себя на мысли, что сочувствует ей. Он поднялся, приобнял плачущую женщину и, поглаживая ее по густым русым волосам, проговорил:

– Чего ты, дуреха, ревешь? Будет тебе! Поверь, ты еще будешь счастлива.

Мягко отстранившись, Маруся прямо посмотрела на Волостнова и, утерев небольшой ладошкой мокрую щеку, ответила:

– Без Михаила я никогда не буду счастлива.

– Я чего пришел-то, жив твой Михаил!

– Живой?! – невольно воскликнула Маруся.

– Ну, чего же ты так кричишь, дуреха, ребенка разбудишь, спит ведь!

Старший мальчуган, игравший в углу с солдатиками, удивленно посмотрел на плачущую Марусю и вновь принялся передвигать фигурки, увлеченный развернувшимися баталиями.

– Где он? Я бы хотела его увидеть… Хотя бы на минутку. Вы ведь знаете, где он. Можете мне помочь? – взмолилась Маруся.

– Послушайте меня. То, что я сейчас вам скажу, не должно выйти дальше этих стен, – понизил голос майор. – Обещаете?

– Обещаю, – кивнула она.

– Михаил Аверьянов находится у нас… Не буду вдаваться в подробности, но скажу так… С ним случились некоторые неприятности, он находится под нашей охраной. Но встречу я вам могу организовать.

Слезы на лице женщины мгновенно высохли. Теперь она смотрела уверенно, твердо, демонстрируя готовность к любым поворотам, лишь бы только увидеть милого.

– Когда я могу его увидеть?

– В ближайшие дни. Мы вас предупредим заранее, чтобы вы были дома. Но встреча будет недолгой.

– Потом вы его заберете?

– Да. Так нужно.

– Надолго?

– Не будем ничего загадывать. Давайте сначала вы повидаетесь, а там будем решать.

Разговор был закончен. Майор направился к двери, оставив Марусю в полнейшей растерянности. Ей бы следовало броситься следом, поблагодарить за добрую весть, но ноги будто бы приросли к полу.

– Да, еще вот что, чуть не забыл. Самое главное… – обернувшись у порога, добавил Волостнов. – Микстуру нужно пить три раза в день после еды. Не забудете?

– Не забуду, – тихо ответила Маруся.

Лев Федорович вышел из подъезда и тотчас угодил под шквальный северный ветер, колюче ударивший в лицо. Последняя отрыжка длинной изнуряющей зимы. Подняв воротник, широким шагом направился к машине. «Эмка» басовито урчала, отогреваясь на стылом ветру. Открыв дверцу, он сел на заднее сиденье, впустив в отогревшийся салон мартовский холод.

– Куда едем, товарищ майор? – повернул голову водитель.

– Давай рули на службу!