Бесы в погонах - Михаил Серегин

– Ничего себе! – изумился Макарыч и встряхнул пакет, словно пытался по весу определить содержимое. – Что там, не взрывчатка, случайно?

– Ой, не знаю, Андрей Макарович! – усмехнулся священник. – В каком виде получил, в таком виде и передаю.

Рубоповец вздохнул и решительно надорвал край конверта. Заглянул внутрь, сунул руку и выложил на стол пачку распечатанных на принтере документов.

– И что это такое? – поднял он верхний листок и поднес его к глазам. – Приказ по Усть-Кудеярскому РОВД… Не понял!

Макарыч принялся судорожно перебирать бумаги, и его щеки начали на глазах наливаться малиновым цветом.

– Волки позорные! – вполголоса бормотал он. – Это что же они удумали?! Ну-ка, ну-ка…

Отец Василий видел, как багровеет лицо рубоповца, как вздуваются у него на лбу мощные вены, а желваки на скулах ритмично двигаются.

Наконец он отбросил стопку в сторону, закрыл лицо ладонями, некоторое время так сидел, а потом поднял трубку телефона и набрал номер.

– Аркадий Николаевич? Да, это я. Нет, не по восстановлению. Тут у меня в руках интересная подборка документов оказалась; вам будет любопытно посмотреть…

«Скобцову звонит, – понял священник. – Наверное, и впрямь документы важные… Начальника РОВД всякая туфта мало касается…»

– Да, – продолжал Макарыч. – Это касается и лично вас тоже. Помните свой приказ под номером семьдесят шесть? Так вот здесь он, рядышком с первым протоколом допроса Шарыгина лежит и, судя по сопроводиловке, уже в министерство ушел…

Священник не до конца понимал, что происходит, но чувствовал: все очень и очень серьезно.

– Да, в министерство… с соответствующим комментарием. Кто дал? Отец Василий. Слышали про такого? Конечно, задержу.

Андрей Макарович произнес еще пару имеющих отношение к делу фраз и положил трубку на рычаги.

– Ну вот и все, батюшка, – недобро посмотрел он на священника. – Собирайтесь, поедем показания давать.

Чего-то подобного отец Василий и опасался. Нет, он не боялся дать показания: ничего противоправного в том, что он передал письмо, не было. Но он понимал: идет какая-то сложная многоходовая игра за власть и влияние, участвовать в которой ему совершенно не хотелось. Но приходилось. И это было неприятно.

– Ладно, поедем, Андрей Макарович, – отважно кивнул он и вдруг вспомнил, что с сегодняшнего дня защиты в виде представителя патриархии у него в Усть-Кудеяре нет. И вот тогда ему стало совсем нехорошо.

Макарыч дождался, пока он закроет дверь бухгалтерии, и повел его за собой, за церковные ворота.

– Только вы не думайте, что я на вас, батюшка, зло какое держу, – возбужденно размахивая руками, беспрерывно говорил он. – Поначалу да, злился, признаю, а сейчас вижу: не в вас все дело…

– А в ком?

– Вы же знаете, от кого письмо мне передали, – потряс конвертом и приостановился рубоповец. – Догадываетесь, что в нем?

– Компромат? – наудачу предположил священник.

– Хуже! – взмахнул конвертом Андрей Макарович. – В компромате часто и правды-то нет, а тут стопроцентная чистая правда!

– Тогда что вас не устраивает?

– Подборка этой правды, – Андрей Макарович был очень возбужден. – Знаете, если я возьму «Войну и мир», вырежу из нее нужные мне предложения и наклею на отдельный листок бумаги в нужном мне порядке, очень любопытно может получиться… И Льва Толстого надо будет судить за призывы к насилию. Понимаете?

– И что?

– Я не знаю, откуда это все у Романа, – снова взмахнул Макарыч конвертом. – Но это очень серьезно. Врагу не пожелаю. Особенно в такой момент.

Они прошли к милицейской машине, и рубоповец уселся за руль.

– Рома хочет войны? – язвительно усмехнулся он. – Что ж, он ее получит. Садитесь, батюшка.

– Вы уверены, что я вам понадоблюсь? – уже садясь в машину, поинтересовался отец Василий.

– Начальство распорядилось задержать, а там посмотрим, – пожал плечами милиционер.

– Только не слишком долго смотрите, – улыбнулся священник. – Мне на вечерней службе надо быть как штык! Кстати, вы не могли бы мне оказать услугу? – спросил он и тут же осекся.

Просить Макарыча забрать его машину из Вишенок означало собственноручное признание в связях с Гравером; дружеских или вражеских – это уже другое дело.

– Какую услугу? – продолжил Макарыч. – Я слушаю…

Но священник молчал.

– Какую?.. – снова спросил Макарыч и вдруг резко затормозил, вывернув руль, развернулся и помчался назад.

– Что случилось? – растерялся отец Василий.

– Лучше вы мне услугу окажите! – прокричал Макарыч и сунул ему в руки конверт. – Там, сзади, машину видите?

Священник оглянулся.

– Ну. Вижу.

Сзади них уже выворачивала на ту же полосу белая «Волга».

– Я сейчас найду, где остановиться, а вы хватайте конверт и ходу отсюда! Поняли?!

– А что стряслось?! – не мог понять отец Василий.

– Это за мной! – крикнул Макарыч. – И не приведи господь, если это дерьмо к ним в руки попадет! Поняли?!

«Вот черт! – расстроился священник. – Снова меня в чужие дела втягивают! И человека не бросишь, и сам весь в помете и перьях можешь оказаться!»

Андрей Макарович вжал педаль газа в пол и, стремительно набирая скорость, помчался по усть-кудеярским улочкам, резко сбрасывая скорость и поворачивая в самых неожиданных местах. «Волга» некоторое время шла следом, но, судя по тому, как они все время промахивались на поворотах, это были чужаки.

«Из области», – почему-то подумал отец Василий и мгновенно получил подтверждение своей догадке.

– Это из областного управления! – крикнул Макарыч. – Они за мной! Как вы? Здесь пойдет?

Отец Василий огляделся. Они находились в старом одноэтажном районе в полукилометре от храма.

– Пойдет.

Андрей Макарович резко притормозил.

– Ни пуха ни пера!

Отец Василий хотел было сказать «к черту», но удержался.

– А не пошли бы вы к такой матери, Андрей Макарович!

Рубоповец удовлетворенно кивнул и сорвался с места. Отец Василий некоторое время задумчиво оглядывался, но, быстро сообразив, что пройдет совсем немного времени и здесь могут появиться те самые парни из области, рванул петлять по кривым узким улочкам.

* * *

Меньше чем через час он вышел к храму, но что-то подсказывало ему, что торопиться не стоит, и отец Василий прислонился к примыкающей к храмовой ограде железной стенке гаража и стал наблюдать.

– Ну не знаю я, где батюшка! – внезапно разнеслось по округе.