Наше дело - табак - Илья Рясной

Пробитый только махнул рукой и допил пиво.

— Пошли.

— Ты сначала послушай, — ударил по столу кулаком Альгис, так что тарелки подпрыгнули, а глаза его налились кровью. — От свиньи хвост ты со своим лохом получишь! Потому что мы не дешевки какие!

— Правда? — деланно удивился Пробитый.

— Правда. Ты кто? Ты хрен с бугра! Хоть и харя у тебя страшная. Мы воров на хер посылали. Не то что отморозков дешевых. Понятно?

Пробитый видел, как «торпеды» напряглись.

— Ты знаешь, кого обидел? — осведомился Пробитый, тяжелым взглядом будто пригибая Альгиса к столу. — Ты Пробитого обидел. А это приговор.

— Да пошел ты…

Пробитый пожал плечами. Взял с тарелки перед собой ломоть брынзы, откусил от него кусочек. И неожиданно резко швырнул тарелку в одного из «торпед», тот отпрянул, а Пробитый легко вскочил.

Зеркало — столько раз перед ним тренировался Пробитый, учась выхватывать пистолет из кобуры, из-за пояса. Он имел видеотеку из пары сотен боевиков. Смотрел их не столько из-за увлекательного сюжета. Да, он учился. Высматривал подходящие приемы — не все боевики как корейские, где бесполезно лупят друг друга по морде. Кое-что можно применить на практике. Тяжело сделать первое движение. А потом все идет как по накатанной колее — автоматически. Главное в этот момент — не тратить время на размышления, правильно ли действуешь, а довериться рефлексам. Рукоятка пистолета скользнула в ла-Донь, палец тут же опустил вниз предохранитель. Грохнул выстрел. Пуля вошла в грудь Альгису. Тот всхрапнул, как лошадь, и повалился на пол вместе со стулом. Следующий выстрел настиг вскочившего «торпеду» — пуля попала ему в живот. Пробитый засмеялся.

— Давай. Кто быстрее, — предложил Пробитый, глядя на последнего противника, которому засветил перед этим в лоб тарелкой. — Успеешь?

— Я ничего, — забормотал тот.

— Я вижу. — Пробитый выстрелил ему в ногу, и «торпеда» скорчился, взвыв, на полу рядом со своим стонущим подельником. Последний сидел, прислонившись спиной к перевернутому столу, с силой прижмурив глаза, тряся головой и сжав живот рукой, будто боясь, что простреленные внутренности вывалятся на пол.

Иосик остолбенел. Он только пискнул жалобно, как крыса, которой наступили на хвост.

— Давай. — Пробитый схватил Иосика и поволок его в сторону автостоянки. — Ключи.

Он вырвал у приятеля ключи. Завел машину, руки немножко подрагивали, в голове билась кровь, ноздри жадно расширялись. Пробитому было хорошо. Он сорвал «Мерседес» Иосика резко с места.

Иосика, сидевшего на переднем сиденье, било, будто в пляске святого Витта.

— Ты… — Он всхлипнул. — Ты что сделал?.. Четырнадцать тысяч… Какие-то четырнадцать тысяч. Ух… Меня убьют. Убьют… Ты убил их… Тебе что. А меня убьют… Убьют.

— Если не заткнешься, убью тебя я, — прикрикнул Пробитый, сбрасывая немножко скорость.

— Убьют, убьют, — раскачивался из стороны в стороны Иосик. Вдруг он, округлив глаза, тонко и истерично завизжал:

— Ты виноват! Зачем я связался с таким психом! Ты псих, псих, псих!

— Ясно. — Пробитый остановил «Мерседес», распахнул дверцу, неторопливо вылез из салона, потом вытащил упиравшегося Иосика, взяв его за шкирман.

Тот побледнел и воскликнул:

— Ты что делаешь?

— Я тебя предупреждал!

— Извини… Слышь, правда! Я не хотел!

Пробитый подсечкой сшиб Иосика с ног, вытащил из-за пояса пахнувший порохом пистолет Макарова, в котором оставалось еще больше половины магазина.

— Не-ет! — заорал Иосик.

Пробитый пожал плечами, взял Иосика за отворот пиджака, поставил на ноги. И укоризненно произнес:

— Ты меня обидел.

— Извини!

— Сука ты, Иосик.

Пробитый снова нажал на спусковой крючок, Иосик упал, держась за ногу. Пробитый внимательно посмотрел на него сверху вниз, раздумывая. Потом обернулся и пошел к «Мерседесу»…