Наше дело - табак - Илья Рясной

Лена улетела в Полесск, названивала постоянно. Он заставлял ее докладывать, что творится в фирме.

— Они же подонки, Арнольд! — кричала она. — Ты не представляешь, что они творят! Что мне делать?

Он выслушивал ее без интереса.

— Ничего не делай, — повторял он механически. — Ничего… Я сам. Сам…

— Как же тебя не хватает! Я приеду…

— Нет! — кричал он, бросал трубку, отключал телефон и тянулся к уже дожидавшейся его бутылке.

Поскольку угроза жизни миновала и в целом Арнольд чувствовал себя более-менее, врачи сквозь пальцы смотрели на то, как русский клиент народными средствами снимает стресс.

Несколько раз к нему рвались приятели и сотрудники фирмы «Восток», которых занесло в Германию по делам, но он приказал посылать всех к чертям.

Между тем в Полесске шел пир на весь мир. Глушко лежал в могиле, его любимая жена наконец сняла траур с некоторым сожалением — она не раз слышала, что черное ей к лицу, — и занялась тем, о чем мечтала давно, — делами фирмы и имуществом мужа.

В делах покойного мужа она разбиралась туго, но отлично знала, как такая женщина, как она, должна решать свои проблемы. И все чаще вдову видели в ресторанах в провождении Дона Педро. Тот после покушения, жертвой которого едва не стал вместе с Глушаком, успел очухаться и окончательно вернуть себе доброе расположение духа. Роль утешителя, водителя, телохранителя и финансового консультанта Инессы он исполнял добросовестно.

Очень похоже, что именно он насоветовал ей начать атаку по всему фронту на фирму «Восток», соучредителями которой были Глушко, Арнольд и Плут. Плут еще до трагических событий увел свои основные капиталы, так что на фирму ему было вообще-то наплевать. И Инесса с Доном Педро взялись за дело.

Перво-наперво она захватила особняк, который покупали для офиса Глушко с Арнольдом. Потом начала подгребать всеми правдами и не правдами в наследство движимое и недвижимое имущество — два особняка в Полесске, еще один на море в Старобалтийском районе и дом на Кипре. Со счетов «Востока» сняла больше миллиона долларов и вбухала их в ремонт особняка, бриллиантовые серьги немыслимой красоты и цены, а часть умудрилась переправить в Англию.

Затем вдова подделала подписи учредителей фирмы — в основном среди них были люди, которые являлись учредителями еще десятков подобных контор и долю с дела имели формальную, являлись подставными фигурами, и изменила учредительный договор. По уставу в случае смерти учредителя доля его не наследуется, а распределяется, первоначальный копеечный взнос возвращается наследникам, то есть последние в итоге получают шиш с маслом. По новому уставу Инесса наследовала процент акций на веки вечные и вообще становилась в фирме чуть ли не единоличной хозяйкой.

— Что ты творишь? — воскликнула Лена, столкнувшись однажды с Инессой в престижном супермаркете, где затоваривались экологически чистыми и фирменными, без подделок, продуктами большинство денежных людей Полесска. Вдова задумчиво рассматривала наклейку на бутылке французского вина. Инесса давно обзавелась прислугой, но вина обычно выбирала сама.

— А что я творю, Ленок? — недоуменно спросила она, ставя на место красивую фигуристую бутылку с темно-красным содержимым.

— Ты же просто выносишь вещи из дома покойного!

— Ты что-то перепутала. Просто я беру в руки дела мужа… Тебе этого никогда не понять.

— Ах ты… Ты тварь алчная… Ты думаешь так все захапать, да… Арнольд вернется…

— Охолонись, Ленок…

— Ты…

— Ну я… Я. Тридцать лет уже я… Что еще хочешь сказать?

— Девочки, спокойно, — замахал руками появившийся сзади Дон Педро.

— Какие же вы все мерзавцы! Как я вас ненавижу! — бросила Лена и, повернувшись на каблуках, пошла к выходу.

— Посмотри на нее, — хмыкнула Инесса. — Трудно, наверное, быть такой дурой.

— Нелегко, — поддакнул Дон Педро, галантно беря Инессу под локоть.