Отражение удара - Андрей Воронин

— Гм, — повторил Илларион. Он действительно не знал, что еще сказать.

— Я собственно, вовсе не жаловаться пришла, — спохватилась Алла Петровна. — Вы уж не сердитесь, я к вам вломилась… Просто сегодня у меня отгул, а идти никуда не хочется, да и куда пойдешь? Тем более, муж на работе.

— Да, — сказал Илларион, который никак не мог понять, куда она клонит. — Я его встретил на лестнице.

Он у вас очень приятный человек.

— Да, очень. Но дело не в нем. Просто, когда мы приходили звать вас на новоселье…

— Извините, — перебил ее Илларион. — Я ужасный свинтус и совершенно некомпанейский человек. — Книгочей-одиночка, Этакий, знаете ли, замшелый индивидуалист.

— Пустое. — Алла Петровна улыбнулась, и Илларион не мог не улыбнуться в ответ. — Просто я еще тогда заметила, сколько у вас книг. Может, дадите что-нибудь почитать?

Илларион задумчиво поскреб ногтями щеку. Жадность не относилась к числу пороков Забродова, но он знавал множество очень честных и порядочных людей, которые всегда в срок и до последней копейки отдавали долги, никогда не забывали вернуть взятую напрокат по случаю свадьбы или именин табуретку и при этом считали, что нет ничего естественнее, чем зачитать книгу, которую взяли на время, хотя любая книга из его коллекции стоила куда больше табуретки, а некоторые тянули на целый мебельный гарнитур.

— Я клятвенно обещаю вернуть ваше сокровище точно в назначенный срок, — без труда угадав причину его колебаний, добавила Алла Петровна.

Илларион с удивлением почувствовал, что краснеет.

Сегодняшний день начинался не лучше вчерашнего. Накануне с утра пораньше его поджидал неприятный сюрприз, а сегодня он раз за разом попадал впросак, невольно ставя себя в дурацкое положение.

— Ч-черт, — пробормотал он. — Извините… Поверьте, я вовсе не думал…

— Думали, думали, — весело уличила его во лжи Алла Петровна. — Еще как думали. Я вас насквозь вижу, потому что сама не раз бывала на вашем месте. Я когда-то собирала детективы… я понимаю, для вас это смешно…

— Не вижу ничего смешного, — серьезно ответил Илларион. — Смешно, когда человек любит читать детективы, а сам заставляет полки Гегелем, Кантом и Спинозой, от которых, честно говоря, его с души воротит.

И все для того, чтобы произвести впечатление на знакомых. Собственно, это не смешно, а грустно: человек без нужды унижает и ущемляет собственное «я», как будто без этого мало всяких ущемителей. Ох, простите, опять меня понесло. Больная тема, знаете ли.

— Что-то непохоже, чтобы вы себя сильно ущемляли, — сверкнув загадочной улыбкой, заметила Алла Петровна. — Да и извне, как мне кажется, вас не очень-то ущемишь. Вы весь какой-то… как из твердого дерева.

— Дубовый?

— Крепкий. Надежный. Сильный.

— Ох! А еще?

— Еще? Еще вы цельный.

— Ну, я же говорю: дубовый массив. Есть за мной такой грех. Я ведь, знаете ли, всю жизнь прослужил в армии. А теперь вот, как говорится, снял портупею и рассыпался.

— Вы?! В армии? А я-то думала, что ваш камуфляж — это… ну… ну, камуфляж. В прямом смысле слова, — Увы. Вы, к сожалению, ошиблись.

— Скажите тоже, к сожалению. Вы заметно улучшили мое мнение о нашей армии.

— Гм, — снова сказал Илларион. Этот быстрый, как в пинг-понге, обмен игривыми репликами напоминал стремительный дебют шахматной партии, когда игроки, почти не размышляя, обмениваются быстрыми заученными ходами. Осмотревшись, он решил, что этот разговор далековато завел по скользкой дорожке, и довольно неуклюже вывернул на большак.

— Так что случилось с вашими детективами?

«Вот это и называется у шахматистов „непринятым ферзевым гамбитом“, подумал он, борясь с желанием сильно дернуть себя за ухо. — Нечего, нечего. На чужой каравай рот не разевай. Всяк сверчок знай свой шесток.

Ну, и так далее… Но какая женщина! Черт в юбке. Точнее, в халате».

— С детективами? А… Ну, что могло с ними случиться? Половину зачитали, и, как водится, самые лучшие. Так что я вас отлично понимаю. Так дадите что-нибудь почитать? Видите, какая я настойчивая.

— На то вы и женщина. С детективами у меня, честно говоря, не так, чтобы очень. Честертон сгодится?

— Обалдеть можно! Честертон — моя любовь. Он такой тонкий, психологичный. Не то, что нынешние писаки, у которых на каждой странице крови по колено и все время кого-нибудь пытают.

— У вас отличный вкус. Еще есть Коллинз. Дать?

— Спасибо. Пока хватит Честертона. Просто не знаю, как вас отблагодарить. Может быть, сами что-нибудь придумаете?

Илларион вздрогнул, надеясь, что это вышло незаметно. Это уже было предложение — прямое и недвусмысленное, как удар по зубам.

В комнате повисла неловкая пауза. Алла Петровна, держа в руках томик Честертона, смотрела на Забродова. Взгляд у нее был прямой и безмятежный, и Илларион готов был поклясться, что она читает его мысли.

Грешные, черт бы их побрал, мысли, очень грешные…

«Вот история, — подумал он. — Что же ей ответить? Черт, а может, так и надо: вопрос — ответ, да — да, нет — нет, и никаких гвоздей… Двадцатый век на исходе, время скоростей. Муж у нее — медуза, рохля, а она вон какая — огонь… И умница. Черт, не умею я так.

Хорошо быть кисою, хорошо собакою… Вот то-то и оно.

Где хочу, пописаю, где хочу, покакаю. Торопливость же есть низведение высшей точки любви до уровня простейшего физиологического отправления — как у кисы с собакою… Миль пардон, мадам. Пока, действительно, хватит с нее и Честертона. Он такой психологичный. А там посмотрим».

— Право, не знаю, — как можно мягче ответил Илларион. Он так и не научился отказывать женщинам так, чтобы они при этом не обижались. Да и возможно ли это хотя бы теоретически: отказать женщине, не нанеся ей смертельной обиды? Илларион в этом сомневался. — В общем-то, я не привык брать плату за подобные услуги… Дайте мне подумать.

Алла Петровна, казалось, Нисколько не обиделась.

Она лукаво улыбнулась, и Забродов окончательно уверился в том, что она читала его мысли с такой же легкостью, как и заглавия стоявших на полках книг. Это было достойное уважения умение: в свое время сотрудники Особого отдела дорого бы дали за то, чтобы узнать, о чем думает капитан Забродов.

— А знаете, — сказала Алла Петровна, — я придумала. Я работаю в казино… Вы не знали? В «Старом Колесе». У нас там ожидается презентация новой книги Старкова. Слышали про такого?

— Слышал. Неплохой сценарист. И повести у него были неплохие. «Черный парус», например. Хотя я не поклонник Старкова, если честно. Вышел из возраста, наверное.

— Жалость какая… А я хотела устроить вам пригласительный билет. Я в баре работаю, так что голодным в любом случае не останетесь.