Крутой опер - Владимир Черкасов-Георгиевский

— Неважно, — сказал Сергей, присаживаясь у стола. — Впечатление одинаковое. А ты, Яш, действительно хорошо действуешь руками, но ноги потренируй. В следующий раз, может, и удастся тебе меня убить.

Яша сел напротив него и, смущенно почесав здоровой рукой розовые пятна на лице, проговорил:

— «Так дрались в НКВД». Видел книжку с таким названием?

Капитан усмехнулся.

— Я своим горбом целую библиотеку таких книг прошел у одного фаната в разведро-те, когда срочную служил.

— Это, Кость, заметно. А выследил меня по каким книжкам?

Кострецов закурил сигарету.

— По природному чутью легавого. Против такого вся твоя диверсантская подготовка в КГБ — ноль.

— И это знаешь? — помрачнел Яша. — Не зря я Осиповскому плешь проедал, что тебя нельзя за лоха держать. А знаешь, как со мной обошлась «контора» в благодарность за мои заслуги?

— Слыхал о твоих операциях по гашишу, чистке среднеазиатских МВД. Но вот за что тебя из КГБ вытурили, узнать не довелось.

— Ага. Им невыгодно это рассказывать, — забормотал Тундра с обидой. — Использовали как бешеного пса и вытурили. Хочешь, расскажу?

Кострецов кивнул. Яша скомандовал Зинке, безмолвно замершей у плиты после таких откровений любимого:

— Давай чайку. Так вот, Кость. На спец-базе под Алма-Атой, где нас тренировали, был в моей группе парень Коля Зуб. Отчаянного характера и принципиальный. Заслали нас потом напарниками. И развернулись мы с Зубом во всю ивановскую, показали, чему нас родина учила.

Он покосился на Зинку, которая ставила чашки на стол и все не могла прийти в себя после Яшиных речей. Тундру от выпитой водки разобрало, он ей рявкнул:

— Поворачивайся быстрее!.. Да, Кость. Завершилась война в Афгане. Моджахеды окопались у Пянджа. Большая опиумная дорога открывалась. А я среди блатных был в полном шоколаде, у меня уже была своя команда, контролирующая диких наркобарыг Ферганской долины. Коля Зуб, понятно, в нее входил… И пришел на наш общак заказ из Одессы. Первая партия — десять кило. Мой куратор разработал операцию. Наша с Колей задача: после передачи одесским зелья, доставки денег на точку и обратного перехвата «спецами» курьеров проникнуть на ту блатхату, физически скомпрометировать ее охрану и барыгу, который одесским курьерам товар дал. Потом изъять все деньги и ценности, да и спалить место действия.

Кострецов слушал, прихлебывая крепко заваренный Зиной чай. Яша залихватски поправил повязку на плече и с увлечением продолжил:

— Ну, «спецы» курьеров перехватили, обеспечили им полную изоляцию. А нам с Зубом выдали по нагану и стеклотару с огневой смесью. Залудились мы на блатхату, в дом того барыги, перестреляли охрану. Взялись за хозяина, чтобы отдал денежки и драгметалл. Барыга крепкий оказался, но наши спецметоды, пытки-то, посильнее. Все, что имел, сдал. Потом прикончили мы его и хату сожгли… Утром мне из кодлы сообщают про нашу работу: одесские-то замочили барыгу, забрали все и слиняли, запалив дом. Это «контора» обеспечила нам с Колей информационное прикрытие. Сдали мы тогда с миллион советских рублей, золото, килограммов пятнадцать опия. Хорошо и нас премировали — тысяч по десять в руки. А другие наши псы провернули такое же в Ашхабаде… Зин, плесни-ка мне водочки, раз я с нее начал. Кость, может, и тебе?

— Не надо, — улыбнулся Кострецов. — Опьянею, а вы на пару меня опять отделаете.

Яша выпил, закусил, приготовился к дальнейшему вдохновенному повествованию. Никому он не мог рассказать такие вещи. А тут оказалось два заинтересованных слушателя. Причем один из них — Зина — была его самым близким человеком. Яша видел, что она, оправившись, внимает его рассказам уже с благоговением.

Помолчав, задумчиво сказал:

— Сексот должен быть честным с «конторой». Это залог его безопасности… Но пришлось нам с Зубом провести свою личную операцию, без разрешения «конторы». Получилось из-за сестренки Коли Зуба… Советские баи содержали малолетних наложниц и наложников. Девчонки и мальчишки, попавшие к ним, исчезали бесследно. Вот и Колину двенадцатилетнюю сестру заманил к себе один барыга, он опий менял на девочек. Перепродал ее куда-то так, что концов мы не нашли. У Коли родителей не было, жены тоже. Некому за сестрой особо смотреть, сам он всю дорогу в делах… Надыбали мы того барыгу, положив многих из его окружения. Построгал его Зуб на шашлык. Я прикрывал, меня подстрелили. Едва остались живы… Вот за это, Кость, меня выгнали из секретных сотрудников КГБ. «Контора» права?

— Не мне, Яша, судить… Ну, а по нашим делам колоться будешь?

— Это по Осиповскому-то? — усмехнулся Тундра. — А как же? Он, сука, меня сегодня на Чистяках и подставил! Я это как чувствовал. Но ему до фени какой-то стукачиш-ка Яшка.

— Зачем он тебе наблюдение за Серченко поручил?

— Понятия не имело, Кость. Верь слову! Приказал пасти, хотя это совсем не по моей части.

Кострецов внимательно посмотрел на него: вроде бы не врал Тундра.

— А сам что думаешь? — спросил он.

— Думаю, что обскакать тебя решил, сам ахлоповское дело вскрыть. Но, честно сказать, я над этим сильно голову не ломал. У меня и без него с Ашотом дел до кучи.

— Это ты видел меня на разборке с Мав-риковыми, когда на Ашота наехали?

— Да. Доложил Осиповскому, как положено.

— Ну ладно, уточнять твои расклады с Ашотом не буду. Вашу с Осиповским «дезу» давно расшифровал. Одно скажу: Ашот завалить тебя решил Яша, увидев, что капитан снова разговаривает с ним как со своим помощником, а значит, и будет сотрудничать, приободрился и сказал.

— Да хрен с ним. Ашот для меня уже почти не проблема.

О работе Ашота на ГУОП Яша не распространился по золотому правилу всех бойцов невидимого фронта — держать важную информацию на самый крайний случай. Кострецов же выдал ему сведения об Ашоте, потому что нуждался в живом и невредимом Яше, пока не раскрутит майора Осиповского.

— Ты понял, что теперь твой главный куратор — я, а не Осиповский? — спросил Сергей. — Все, что будет от него, немедленно докладывать мне.

— Понял, Кость.

Капитан мало верил крученому Тундре, но подумал, что, раненный, с этого «заны-ра» тот внезапно не стронется. Главное выяснил: Яша явно был с Осиповским не заодно, даже готов тому отомстить. Кострецов подытожил:

— Эту твою квартиру, Яша, только я знаю. Тут ты в полной безопасности со всех сторон. О нашей встрече Осиповскому ни слова. Скажешь, что Серченко заболел и уехал домой. Так и есть, за тем он на такси и садился. Пока отдыхай, лечись. Связь по телефону.

Яша продиктовал ему свой номер. Они распрощались.

Кострецов спускался по лестнице и думал, что было бы не лишним обеспечить Яше надзор. Увы, для такого