Крутой опер - Владимир Черкасов-Георгиевский

Вика была топ-моделью. Крашеная блондинка, длинноногая, с высокой грудью, она неплохо показывала себя на подиуме, фотомоделью в журналах. Но «товар» в таком бизнесе быстро ветшает, и Вика обрадовалась, когда увидела, что ухажер Юра умеет зарабатывать деньги.

Происхождение этих сумм Вику не волновало. Она полагала, что Юрий — крупный взяточник, крепко повязанный с коррупцией в МВД, и не видела в этом ничего предосудительного. Готовясь окончательно сойти с «кошкиной дорожки» подиума, Вика рассчитывала на брак с Юрием. В том, что это входит в его планы, она убедилась, когда Юрий предложил оформить дачу на нее. Осиповского она не любила. Вообще у красавиц, которых постоянно рассматривают, вырабатывается потребность, чтобы им поклонялись.

Майор тоже относился к Вике, как к достойному экспонату будущей выставки его жизни. Из роя топ-моделей она существенно выделялась цепкостью и мужским подходом к решению проблем. Такая подруга была Юрию под стать. Сосредоточенный на своих криминальных проблемах, Осиповский искал в женщинах хватку. Озабоченный лишь тем, чтобы «отмыть» и сохранить награбленное, Осиповский не душевность или женственность ценил, а своего двойника в юбке.

Дача была двухэтажной, кирпичной, с застекленной до пола верандой. Голубой бассейн плескался позади нее, отражал раскидистые кроны деревьев, густо растущих на участке. Осиповский такую дремучесть специально выбирал, — для конспиративности.

Он из Москвы по сотовику сообщил Вике о своем приезде. Она, увидев его машину, в сарафане, открывающим ее «скульптурную» грудь, покачивая тяжелеющими бедрами, сбежала на лужайку перед домом. Майор, когда обнимал ее, впиваясь губами в промытую гелями, чудесно пахнущую кожу, почувствовал себя в раю уже почти созданной им новой жизни.

Они пили чай на веранде, Вика рассказывала о небольших ремонтных работах по дому. Включила телевизор.

— Выключи, — попросил он, не желая даже через экран снова, соприкасаться с суетой, из которой вырвался.

— Телевидение делает умных умнее, а глупых глупее, — заявила Вика, взбивая роскошные светлые волосы. — Так что нам с тобой оно не во вред.

Щелкнув пультом, она выключила телевизор. Встала, расстегнула сарафан, ослепив Осиповского стройностью фигуры от розовых сосков до пупка на упругом животе. Призывно улыбнулась и пошла в спальню.

Там они долго лежали обнаженные. Майор, гладя ее по уже загорелому бедру, с удовольствием вслушивался в щебет птиц за окном.

— Юрик, — деловито сказала Вика, сгибая ногу в колене и приподнимаясь, чтобы показать тугую ягодицу, — ты видишь?

— Что?

— Ну как же? У меня целлюлит.

Топ-модель Вика была помешана на изменениях своего тела. Бюст ее пока не подводил, но бедра становились слишком пышными. Их ожирение и называется целлюлит. По русским меркам, такая попа, подчеркнутая узкой талией, — счастье. Но Вика, работавшая «вешалкой для одежды», считала по-другому. Хотя она и собиралась уйти из своего бизнеса, безукоризненные (на американский лад) формы должны были отличать ее пожизненно.

Хлопнув по ляжке, она горячо продолжила:

— Что творится! Скоро ничего не смогу себе купить.

— Почему?

— Как ты не понимаешь! Задница становится как галифе, а талия прежняя. Размеру одежды не будет соответствовать. Не ушивать же вверху юбки.

— Так проблема только в одежде? — недоумевал майор.

. — Во всем, Юрик, проблема. Арбузищи будут вместо задницы. Надо принимать меры. Сегодня поеду на консультацию к специалисту по этим вопросам. Необходимо сделать операцию: отсосать лишний жир.

— Ты это серьезно?

— Вполне. Вечером вернусь. Ты пока спи на свежем воздухе. Приеду — всю ночь спать не дам.

— А мне у тебя все нравится, — пробормотал Осиповский, сжимая ее бедра.

Она скользнула под Юрия, принимая его в себя, охватывая спину горячими ногами. Он вонзился в самый центр великолепия окружающей жизни.

«Жигули» оперуполномоченного Костре-цова «висели на хвосте» «мерса» Осиповского, когда майор ехал на дачу. Пока он скрывался от своей депрессии в объятиях Вики, Кость торчал напротив дачи в кустах, радуясь заросшей вдоль и поперек территории.

Выйдя от Яши Тундры, он решил взять Осиповского под наблюдение. Проехал к ГУУРу на Житной улице, дождался, когда майор после обеда появился на автостоянке.

Дорогостоящее гнездышко, которое Кострецов сейчас лицезрел, лишило его последних сомнений в том, что Осиповский — предатель и уголовник со стажем. По тому, как майор обихаживал владения и вел себя, было понятно, что это его собственность. Нажить такую взятками и даже наводкой на «исполнение» банка майору утро было нереально. За этим, безусловно, стояла широко развернутая преступная деятельность.

Капитан вел наблюдение и сокрушенно думал: «Жаль, что в строю торчит такая гнида». Теперь ему требовалось разработать Осиповского по полной программе, применяя весь арсенал дозволенных и недозволенных приемов из оперской практики Поэтому он обрадовался, когда увидел, что подружка майора засобиралась с дачи.

Она прошла к своему «опелю», села за руль. Осиповский помахал ей с веранды. Кострецов ринулся к «жигулям», оставленным неподалеку от выезда на трассу. Вскочил в машину и вскоре вырулил на шоссе вслед за «опелем».

Вика направлялась в косметический салон, хирург которого делал пластические операции маявшимся от жирной жизни дамочкам.

Кострецов притормозил около салона, проводив взглядом Вику до дверей. Ему требовалось войти с нею в контакт и в лучшем случае — познакомиться.

Сергей вышел, поизучал рекламные объявления на витрине и прошел в приемную, где кроме Вики ожидала беседы с мэтром еше пара прекрасно одетых девиц.

— Вы последняя? — спросил он у Вики, присаживаясь в кресло рядом с ней.

Она кивнула и продолжила оживленный разговор с соседками по очереди. Из него капитан быстро уяснил проблему целлюлита, неотвратимо вставшую перед Викой. Дождался, когда одна из посетительниц прошла в кабинет, а вторая погрузилась в чтение журнала. Обратился к Вике:

— Вы уже заплатили аванс за операцию?

Она настороженно поглядела на него.

— Нет. А что?

— Моей жене тут устраняли целлюлит. Изуродовали как Бог черепаху.

— Да что вы говорите! А зачем вы снова пришли? — по-деловому спросила Вика, все хватавшая на лету.

— Сказать им пару крепких слов. А что еще можно? Это же не государственное учреждение. И деньги, что содрали, не вернут. Шарлатаны и проходимцы. — Кострецов взглянул на часы. — Времени сегодня уже нет. Придется отложить до следующего раза.

Он поднялся с мрачной физиономией и зашагал к дверям. Вика выбежала за ним на улицу.

— Постойте. Скажите в двух словах, что с вашей женой произошло?

Капитан остановился, закурил сигарету.

— После операции — ухабы на бедрах, а из кожи, как зажила, какое-то крошево. Стала будто б закручиваться на тех местах, где жир отсасывали. Такая