Туманный вирус - Сергей Донской

— Мне не в чем.

— А я подскажу.

— Жене своей подсказывай, какую ей позу принимать.

— Это ты после пресс-хаты такой смелый? — взъярился капитан. — Так у нас на цепи не больно попрыгаешь. Все равно подпишешь, только уже калекой.

Он не шутил. Но и Белов не был настроен на веселый лад.

— Меня будут искать люди из охраны президента, — сказал он, стараясь не потревожить распухшую губу.

— Э, кончай эти свои мутки! — воскликнул капитан. — Оглушим, пушку в руку сунем, вот и получатся твои отпечатки на орудии убийства.

— И свидетелей найдем, — подхватил гориллоподобный здоровяк при сержантских погонах. — Хоть двадцать штук.

Этот казахский Кинг-Конг бил прикованного к трубе Белова всегда по печени, и кулак у него был поставлен что надо, чуть до позвоночника не доставал сквозь живот. А может, Белов просто отощал за ночь, кто знает. Когда тебя по печени молотят, соображать начинаешь туго.

— Позвоните своему министру, — сказал Белов. — Мухамбеков его фамилия.

— Ай, спасибо, ай, удружил! — схохмил капитан. — А то мы без тебя фамилию своего министра не знали.

— Вам же головы открутят, дурни. Мне действительно Султанбаев карт-бланш дал. И с Мухамбековым я знаком. Лично.

— Карт… чего? — спросил Кинг-Конг.

— Да он просто издевается над нами, — сказал капитан. — Ну-ка, дай мне провод… Он у нас сейчас иначе запоет.

Кинг-Конг залез в стол и вытащил оттуда электрический провод. На одном конце болтался штепсель, другой был раздвоен и зачищен. Это нехитрое приспособление предназначалось для пыток электрическим током.

— Понял, что тебя ждет? — осведомился капитан. — Штаны спустим, проводки к яйцам приставим. Ну? Будешь давать показания?

Белов молчал, лихорадочно ища выход из создавшейся ситуации. Ему вовсе не хотелось остаться без штанов, с оголенными проводами на мошонке.

— Отвечай, когда тебя спрашивают! — подключился Кинг-Конг. — Шеф с тобой разговаривает, не со стенкой!

Стенка! Вот оно…

Белов был прикован к трубе радиатора парового отопления, а сам радиатор представлял собой допотопную чугунную батарею, подвешенную к стене. Крепилась она двумя мощными штырями с крючьями, острия которых были загнаны в щели между кирпичами. И сидели они в застывшем растворе, который бывает прочным, а бывает и нет, это в зависимости от того, в какой пропорции строители цемент с песком замешивали. Скорее всего, в неправильной пропорции. Потому что сэкономленный цемент можно было пропить или использовать в собственном хозяйстве.

— Снимай с него штаны, — скомандовал капитан, не дождавшись от Белова той реакции, на которую рассчитывал.

Ухмыляясь, Кинг-Конг направился к пленнику. Задание пришлось ему по душе. Такое простое и забавное…

Схватившись за радиатор, Белов подпрыгнул и лягнул Кинг-Конга сведенными вместе подошвами. Удар пришелся в мясистое лицо, все еще расплывающееся в улыбке. Раздался звук, с каким давят лягушку. Кинг-Конга точно за веревку дернули: так стремительно отлетел он к противоположной стене, где шарахнулся затылком, выпучил глаза и сел на пол.

— Ты что?! — заорал капитан. — Ты это прекрати!!

Орал он не от возмущения, а от страха. Руки его так тряслись, что не могли справиться с простенькой застежкой кобуры.

Не выпуская из рук холодные чугунные ребра, Белов зарычал, дергая радиатор на себя. Раз, другой, третий… С третьей попытки удалось оторвать эту махину от стены. Теперь она удерживалась лишь погнувшейся трубой, из которой сочилась ржавая водица.

Капитан, наконец, расстегнул кобуру.

— Стоять! — завопил он. — Ни с места!

Стоять было никак нельзя, потому что капитан уже вытаскивал пистолет, явно собираясь застрелить взбунтовавшегося пленника.

«Главное, не выронить батарею, — подумал Белов, — иначе без руки останусь».

Поднатужившись, как тяжелоатлет, он взвалил радиатор на грудь и, слыша, как лопаются ржавые крепления трубы, двинулся на капитана. Ноша была нелегкая, да и кисть руки горела, словно браслет на ней раскалился.

— Хэх! — выдохнул Белов, сшибая капитана с ног и падая на него всем своим удвоившимся весом.

Чугунные ребра батареи оказались намного прочнее человеческой грудной клетки. Пуская изо рта сгустки крови, полицейский выстрелил в потолок и выронил пистолет. Его глаза выпучились до такой степени, что было страшно на них смотреть.

Белов и не стал. Поднял пистолет левой рукой, навел на сидящего Кинг-Конга и приказал:

— Сядь за стол и звони, животное.

— Куда? — подобострастно спросил Кинг-Конг.

Он был готов звонить, плясать, кувыркаться, стоять на голове — все, что угодно, лишь бы в него не стреляли.

— Министру своему, — устало сказал Белов. — Генералу полиции Мухамбекову.

— Могу я позвонить, — прохрипел капитан, придавленный радиатором.

Белов опустил взгляд. Физиономия полицая была перепачкана кровью, которая текла не только изо рта, а из носа, ушей и даже, кажется, глаз.

— Ты лежи, — посоветовал ему Белов, — береги силы. Они тебе скоро понадобятся. На операционном столе.

Капитан заплакал кровавыми слезами, то ли удрученный такой перспективой, то ли радуясь, что остался жив.

Белов смотрел не на него — на Кинг-Конга с телефоном.

— Быстрее, — велел он. — У меня терпения ненадолго хватит.