Потерянный взвод - Сергей Зверев

Стольников уже думал об этом. Алхоев там, в «зеленке», не в нарды играет. Его люди уже обходят рубеж обороны разведчиков. Отход нескольких из них они еще не обнаружили, но когда фланги банды Магомеда стеснят фланги Стольникова, четыре фигурки, спешащие к крепости, будут хорошо видны даже без бинокля.

— Жулин, Пловцов, Ключников. — Саша вынул из кармана пачку сигарет и с удовольствием закурил. — Оттягиваетесь к крепости. Ориентир… — За рукав капитан подтянул к себе прапорщика и показал рукой на высоту, которую только что покинул, спустившись с нее, Баскаков с товарищами.

«Принцип гусеницы». Не разрываясь, она движется в нужном ей направлении, то собираясь, то распрямляясь. Хороший принцип для движения ночью и без контакта с противником. Днем это опасно. Но сейчас у Стольникова не было другого шанса спасти группу.

Молчание в «зеленке» выдавало активные движения чехов. Боевики всегда неоригинальны. Если они на расстоянии выстрела в упор и не стреляют, значит, скоро они начнут стрелять в спину. Имей Алхоев желание атаковать Стольникова, уже давно бы это сделал. В отличие от капитана ему не жаль людей. Недостатка в кадрах он не испытывал. И то, что полевой командир сейчас не бросал их в бой, свидетельствовало не о желании сохранить жизнь подчиненным. Алхоев не знал, у кого навигатор. Один случайный выстрел или разрыв гранаты мог уничтожить прибор, который был ему дорог.

— Просто удивительно, что у этого урода нет ни минометов, ни самодельного «Града», — пыхтел Жулин, торопясь от одного куста к другому.

— Ни «Град», ни минометы сюда не затащишь, — бросил Пловцов.

— О чем вы там болтаете, страдальцы? — весело вмешался в разговор Стольников, оглядываясь. До крепости оставалось не более пятисот шагов, группа Баскакова была уже у ворот, надо полагать. Если Алхоев не ударит сейчас всеми силами, группа спасена.

— Наш летчик заладил старую песню, — объяснил прапорщик, падая в клубах пыли и отплевываясь. — Он нам пытается внушить, что мы не в Чечне, а в стране, которую открыла Алиса. И что через кроличью нору не протащишь систему залпового огня.

Вблизи крепость выглядела неприступной. Слепленные из глины стены окаменели и казались тверже гранитной скалы. В стенах были прорезаны вертикальные бойницы, так что капитан мог видеть лица людей, находившихся внутри.

Ничего подобного ранее ему не встречалось. В Чечне нет таких строений. В Чечне нет стен, окружающих селения. Он рассмеялся бы в лицо еще сутки назад тому, кто заявил бы о существовании этого строения в радиусе десяти километров от Ведено. Но что казалось неприступным, на самом деле было всего лишь ненадежной преградой. Один выстрел из танка мог пробить в этой стене дыру, через которую в крепость могла въехать колонна бронетехники. И удобно там разместиться, судя по размерам укрепления. Караван-сарай для военных действий…

Потемневшая от времени, принявшая прочность камня глина, осыпающиеся местами сторожевые башни — все указывало на то, что крепость стоит здесь много лет. И тем невероятней казался факт ее существования.

— Они лепили из глины блоки и потом сводили их вместе! — прокричал Баскаков. — А ворота-то — деревянные!

Защитникам крепости неоткуда было взять лес для строительства укрепления, и те бревна, что виднелись в качестве опорных стояков башен и на воротах, принесены были, видимо, издалека. Как бы то ни было, все время, что Стольников находился в этом странном краю света, он не видел ни одного высокого, крепкого дерева вроде тополя, сотни которых украшали дорогу из Грозного в аэропорт Северный, где стояла бригада.

— Откройте! — крикнул он, задрав голову и опустив автомат. — Вы нас знаете!

Он смотрел в лица людей в бойницах и видел в них равнодушие и ледяное спокойствие. Ни отчаяния, ни тревоги, ни удивления, только — равнодушие и спокойствие. Эти люди словно сами были вылеплены из глины. Стольников попытался разглядеть хотя бы одно женское лицо — и не нашел.

— Я предупреждал вас! — раздался знакомый голос. Капитан узнал того, кто руководил стайкой мужиков, пленивших разведчиков. — Но вы ослушались!

— Как тебя зовут, человек? — громко спросил Стольников, растирая шею и глядя туда, где шевелились крошечные фигурки людей Алхоева.

— Трофим. Но это вряд ли тебе поможет, воин.

— Поможет, — улыбнулся Саша. — Потому что я сейчас один раз попрошу по-человечески, а после войду в крепость сам. Только в этом случае я буду уже не гостем, а хозяином, и на благодарность не рассчитывай.

— Ты не сможешь войти.

— Итак, Трофим, я прошу: впусти нас, пожалуйста, пока боевики еще далеко.

— Нет!

— У тебя тоже был выбор, — коротко подвел черту под разговором Стольников. — Крикунов!

Сбросив вещмешок, боец вынул из заднего кармана несколько тротиловых шашек. Носить тринитротолуол за спиной — смерти подобно. Любая шальная пуля, угодив в шашку, могла прекратить жизнь разведчика в одно мгновение. Но та же самая пуля могла в одно мгновение прекратить жизнь разведчика, угодив ему в затылок. Тарасенко ходил со смесью для огнемета на спине несколько лет, и пули били его ранец, били и осколки. Но все случилось тогда, когда должно было случиться. Часто необходимо было подорвать вход в пещеру, чтобы отойти, или просто уничтожить технику боевиков во время налета. И тогда тротил был незаменим.

Сложив шашки перед воротами, Крик приложил к шнуру спичку и чиркнул по ней коробком. Занявшись, шнур зашипел и стал оплавляться.

— Секунд семь, — предупредил Крик, и группа отошла за выпирающее из стены основание крепостной стены.

— Мы открываем ворота!.. — прокричал назвавшийся Трофимом, и Стольников услышал звук включившегося в работу механизма.

— Крик! — окликнул разведчика капитан.

Боец бросился к воротам, выхватил шашку, к которой был присоединен огнепроводный шнур, и швырнул в сторону, рухнув на землю. Пролетев метров двадцать, шашка разорвалась в двух метрах от земли.

Ворота открывались медленно, и только сейчас Стольников заметил, насколько они тяжелы и насколько велика толщина стен. В месте крепления ворот она достигала не менее двух метров. И все равно это не было помехой выстрелу из танка.

Первыми в крепость вошли Баскаков, Крикунов и Ключников. Держа оружие перед собой, они могли открыть огонь в любой момент. Следом занесли Маслова, и последним, бросив взгляд на приблизившихся почти вплотную людей Алхоева, вошел Стольников.

Вновь послышался шум работающего механизма, и ворота закрылись. Огромное трехметровое бревно, бесшумно скользнув по натертым каким-то салом петлям, заперло створки.

И только теперь, когда воцарилась тишина и можно было перевести дух, Стольников вышел вперед и остановился.

Везде, куда достигал его взгляд, находились люди. Десятки людей толпились на балконах стены, сотни выглядывали из окон двухэтажных строений. Около ста одинаково одетых мужчин, вооруженных луками, узловатыми дубинами и копьями, расположились впереди тех, кто не был вооружен. Если разведчики в любой момент могли сорваться и начать опустошать магазины, то те, что были напротив, готовы были, сорвавшись или услышав приказ, броситься на них с похожим на садовый инвентарем.