Принуждение к миру - Сергей Зверев

А вот слева… Сквозь грязновато-неопрятные клочья серого тумана виднелись, словно опаленные безжалостным огнем, груды черных камней и барханы черного песка, из которого лишь кое-где торчали обугленные сучья повалившихся, полузасыпанных песком деревьев. Оттуда доносился запах гари и тлена. А еще – это Андрей ощутил, пройдя по дороге дальше, может быть, шагов сто (или тысячу, сто тысяч, миллион?) – из сада доносилась приятная, тихая музыка. Ее чарующие звуки будили в душе неописуемый восторг, отчего у него перехватывало дыхание и замирало сердце.

Опять слева… Боже!.. Стоило ему посмотреть в ту сторону, как в уши ударяла какая-то непонятная какофония, представлявшая собой странную смесь металлического лязга и скрежета с глухим костяным перестуком, к которому временами примешивался визг, напоминающий царапанье железной вилкой по стеклу. А еще в эти малоприятные звуки вплетались еле различимые вздохи скорби с нотками безутешного плача.

А еще Андрея поразило небо, раскинувшееся над опаленной пустыней. Если над садом оно было безмятежно-чистым, сияющим безупречной синевой, то слева его сплошь покрывали тяжелые, угрюмо клубящиеся свинцовые тучи.

Содрогнувшись от увиденного, Лавров вдруг ощутил нестерпимое желание, нарушив непонятно чей запрет, пойти к саду. Побродить среди цветущих яблонь, вдыхать их аромат и без конца внимать прекраснейшей музыке, создать которую могло только само совершенство. И он уже приблизился к краю дороги, как внезапно слева до него донесся чей-то голос.

– Тебе туда нельзя! – каким-то звенящим, металлическим голосом сказал невесть откуда взявшийся сгусток черного тумана, который появился у левого края дороги, внезапно начав принимать очертания человеческого тела.

– Почему нельзя и кто ты такой? – вглядываясь в эту загадочную тень, с плеч которой спадало некое подобие плаща, сотканного все из того же черного тумана, спросил Андрей.

Интуитивно он ощутил, что доверять тени никак нельзя.

– Я – тот, кто забирает к себе таких, как ты, – сказал неизвестный. – Ко мне приходят все те, кто отнимал жизнь у себя подобных.

– Я не только отнимал, но и спасал жизни других, – твердо возразил Лавров. – А уж если я и отнял чью-то жизнь, то только для того, чтобы потом не были отняты тысячи и миллионы человеческих жизней. Я тебе не верю! Ты врешь!

– Тебе некуда деваться, – с равнодушием робота возразила тень, не явив в голосе ни злобы, ни угрозы, ни недовольства. – Ты все равно придешь сюда… – разрастаясь до самых туч, проскрежетала тень, ставшая необъятной и будто всемогущей.

На какое-то мгновение Андрею показалось, что она смогла придать мрачный оттенок даже цветущему саду и сияющей над ним небесной синеве. Но только всего лишь на мгновение. Почти тут же откуда-то донеслись хорошо знакомые звуки темир-комуза. Тень съежилась и стала удаляться куда-то далеко-далеко, вместе со всем своим гнетущим, мрачным миром. Теперь все небо было чистым, и сверху лился ясный солнечный свет.

Теперь сама дорога вела прямо к саду. Обрадованный тем, как все здорово обернулось и теперь на его пути нет никаких препятствий, Андрей решил сразу шагнуть в сад, однако его остановил уже другой голос:

– Тебе сюда нельзя, потому что ты еще жив!

Лавров с удивлением вдруг увидел перед собой того самого деда-костоправа из селения Джурд. Старик по-восточному сидел на траве под яблоней и, держа в руке темир-комуз, с непонятной улыбкой смотрел на него.

– Я жив… А ты?

– А я уже умер, – спокойно, как о чем-то совершенно малозначащем, сообщил старик. – Но ты не бойся, солдата, раненного в голову, я успел спасти. Он будет жить.

– Но почему же ты умер? – испытав в душе непонятную горечь, спросил Андрей.

– Мой срок был уже близок. И когда за тем юношей пришла смерть, я попросил, чтобы вместо него она забрала меня, – все так же спокойно пояснил старик.

– Но почему мы с тобой встретились? Ведь говорят, что люди из разных народов и вер там… то есть здесь, встретиться не могут.

– Много они знают, все те, кто это говорит!.. – тихо рассмеялся старый костоправ. – Творец для всех един, так же как для всех едины добро и свет, как, увы, точно так же едины зло и тьма, с которыми ты только что столкнулся. Иди, сынок, возвращайся назад. Тебя там ждут!

…Открыв глаза, все еще полный фантасмагорических впечатлений от только что увиденного, то ли в болезненном бреду, то ли и в самом деле побывав там, куда живым доступа нет, Лавров молча смотрел в никуда. Он лежал на спине в каком-то просторном помещении с белым высоким потолком. Неожиданно совсем рядом раздались чьи-то голоса:

– Смотрите! Он пришел в себя!

Андрей с трудом повернул голову и увидел спешащих к нему двух девушек в белых халатах. Откуда-то сбоку подошел пожилой мужчина в зеленом операционном костюме и шапочке.

– Та-а-а-к… – внимательно оглядев Лаврова, протянул он. – Значит, уже пришел в себя. Отлично! Смотри-ка, три дня отвалялся в коме… Ну, что ж, все у нас идет по плану. Завтра еще денек в интенсивной терапии, потом – в общее отделение. Организм молодой, крепкий, долго в больных залежаться не даст. Ну а пока – общие процедуры. Приступайте! – приказал он двум росленьким медсестрам.

– Где я? – с трудом двигая губами, спросил Лавров.

– В центральном госпитале Бишкека, – удаляясь, сообщил доктор.

На следующий день, когда Андрей чувствовал себя уже более-менее удовлетворительно, к нему приехали Роднин и Аскарбаев с Токтогуловым.

– …Идем на поправку? – после приветствий резюмировал Роднин, глядя на него. – Как самочувствие, герой?

– Терпимо… – Лавров чуть заметно пожал плечами.

– Ну, я, как и обещал, направил в минобороны ходатайство о твоем награждении и повышении в звании, – сообщил генерал, поправляя халат.

– Мы тоже поддержали это ходатайство, – добавил Аскарбаев. – Надеюсь, скоро услышим о новом Герое России в чине подполковника как минимум.

– «Барсы» шлют тебе привет и пожелания скорейшего выздоровления, – улыбнулся Токтогулов.

– Да, повезло тебе, майор! – положив на тумбочку пакет с традиционными апельсинами, отметил Роднин. – Можно сказать, в сорочке родился. Когда этот вертолет грохнулся на землю и загорелся, солдаты только одного тебя и успели вытащить. Остальные все сгорели. Да и на тебе одежда занялась – пришлось срочно тушить. Но это не беда! Новую форму справим. Переломов у тебя врачи не нашли, серьезных ран тоже нет. Просто общая контузия. Скоро будешь на ногах. Сегодня же сообщим родным, чтобы приехали проведать.

– Не надо… – Андрей чуть заметно покачал головой из стороны в сторону.

– Почему? – удивился Роднин.

– Зачем волновать? Будет отпуск – сам приеду…

– Хм… Ну, как знаешь… – генерал пожал плечами. – Кстати, все ребята живы. Парень, которого ранили в голову, тоже.

– Да, я знаю. Мне уже сказали… – сообщил Андрей.