Мл. сержант. Назад в СССР. Книга 3 - Максим Гаусс

В женщине, несмотря на темноту и бьющий мне в лицо свет уличного фонаря, я узнал маму. Это безошибочное чувство — интуиция. Подойдя ближе, она увидела меня и остановилась в нерешительности. Чуть ведро не выронила.

Оба алкаша этим воспользовались и попытались схватить ее… Уж не знаю, чего им было нужно, но этого я не позволю!

Глава 14

Гражданка

Вещевой мешок полетел на землю. Букет хризантем следом.

— Эй! — крикнул я, шагнув вперед. — Грабли убрали!

Здесь больше никого не было, во дворе относительная тишина. Оба алкаша услышали меня хорошо — потому что среагировали они верно, хоть и не сразу.

— А? Чего? — тот, что был ближе, пошатываясь, отцепился от женщины и повернул ко мне голову. Затем, что-то там проанализировав, а может быть и нет, направился ко мне. — Солдатик?

— Ты кто такой? — подал голос второй, но при этом не сдвинулся с места.

— Я Громов! — спокойно подошел ближе.

Алкаш попытался ухватить меня за воротник бушлата, но само собой, у него ничего не получилось. И не потому, что я среагировал жестким образом. Просто он наступил на собственный шнурок и загудел вниз, носом в асфальт. Взвыл, заголосил.

Второй, видимо не поняв, что произошло с его напарником, отпустил пальто женщины и несмело выкрикнул.

— Че ты а? Я милицию сейчас вызову!

— Вызови. Тебе как раз в изолятор нужно! — негромко ответил я, продолжая неторопливо идти к алкашу. — Ну!

Выражение лица алкаша изменилось. Там отразился страх. Он повернулся и неуклюже, шатающейся походкой, бросился наутек.

А я, обернувшись, увидел показавшийся позади в проулке желтый милицейский УАЗ «469», с типичной синей полосой на двери. Пару раз мигнули проблесковые маячки. Машина почти сразу же скрылась за углом соседней многоэтажки.

— Максим… — раздался растерянный голос мамы. Пустое пластиковое ведро из под мусора упало на асфальт. — Ты… Как здесь?

Заметил, что она почти не изменилась, осталась точно такой же, какой я запомнил ее из прошлой жизни.

— Привет мам, — улыбнулся я и зачем-то добавил. — А вот и я.

Получилось как-то наивно глупо, но в голове все перепуталось. Думал об одном, а язык не слушался.

Про второго алконавта я мгновенно забыл. А тот, деловито поднявшись, пнул ногой мой вещевой мешок, побежал прочь. Пару раз умудрился шваркнуться, потому что развязанные шнурки он так и не завязал.

— Ну, Танька… Я еще вернусь! — брякнул он, скрывшись за углом многоэтажного дома.

Не обратив внимания на пустые угрозы, я просто шагнул и крепко обнял маму. Она сделала тоже самое. Потом я чуть отстранился, поцеловал ее в щеку. Снова обнял. Слезы сами собой выступили на глазах.

— А я мам, в отпуск приехал. Из армии.

Она опешила.

Прошло еще несколько секунд.

— Ой, да что ж это я… — спохватилась женщина. — Холодно же. Максим, пойдем домой! Расскажешь хоть. Я совсем не ожидала тебя здесь увидеть.

— Конечно! Я сейчас!

Быстро вернулся к вещмешку и букету с хризантемами. К счастью, букет не пострадал, а в вещевом мешке ничего ценного не было.

— Мам, это тебе! — я протянул ей цветы.

— Ой! — растрогалась она, принимая букет. — Ты мне последний раз их дарил на восьмое марта, в восемьдесят втором году.

— А теперь буду дарить чаще. Ну, по возможности.

Я подобрал мусорное ведро и мы вместе направились в подъезд — тут всего-то метров двадцать. Открыли подъездную дверь, на меня сразу дохнуло теплом и характерным подъездным запахом. Он был приятным, а не как в девяностые — где каждый подъезд, каждая лестничная клетка была своеобразным туалетом.

Пахло домашней едой — все-таки был вечер пятницы, все соседи вернувшиеся домой с работы, либо уже ужинали, либо заканчивали процесс готовки. У меня в желудке сразу заурчало.

Пока поднимались на пятый этаж, обратил внимание на чистоту. Честно говоря, уже успел отвыкнуть от такого. Конечно, в прошлой жизни в Новочеркасске у меня была служебная квартира, в которой я бывал нечасто. Так вот там с чистотой было совсем плохо. Домофон не работал, а входная дверь практически всегда оставалась незапертой. Лампочки либо выкручены, либо разбиты. Накурено, бычки валяются, пачки из-под сигарет. А еще вечно воняло следами жизнедеятельности бродячих кошек. На побеленном потолке видны закопченные следы от спичек. Причем, одна и та же картина была, что в конце девяностых, что в начале двухтысячных. И позже тоже не сильно все изменилось, особенно в небольших городках.

Здесь же все было совсем иначе. Дом был относительно новым, семьдесят шестого года постройки.

Ну, а чего удивляться? Годы не те.

Мы шли, я посматривал на маму, она на меня. Улыбались.

Как будто и не было этих лет.

— Максим, а как же ты в армии оказался? — спросила она. — Ты же должен учиться в институте! — спросила мама. — Как приезжал весной, так больше и не приходил.

И верно. Тут у меня в голове всплыл момент, когда я последний раз был дома в Батайске. Странно, что вообще забыл. Я тогда поругался с мамой из-за того, что та не хотела мне говорить, куда подевался отец и где он вообще. Сильно тогда поругались, я ушел и сказал, что буду жить сам, и что она мне не нужна.

Вот дурак. Стыдно стало. Вспомнил только сейчас — память подложила свинью.

— С института меня в мае отчислили. Домой возвращаться было стыдно, вот я и пошел в военный комиссариат добровольцем. Попал в… э-э, связисты.

— А куда хоть? — поинтересовалась она. — Не в Афганистан надеюсь?

— Да нет, туда без желания не отправляют. Да и чего мне там делать? Я на Байкале служу, неподалеку от советско-китайской границы.

— Ну, хорошо. Вот и поднялись. Устала я за сегодня, — вздохнула мама. — Только недавно с работы пришла, у нас в школе инвентаризация началась. Сегодня пришлось бежать раньше, ничего дома сделать не успела.

— А что там в школе?

— А! Много проблем накопилось. Недостачи. Весь день на ногах. Кое-как доползла до дома, только поднялась, выяснилось, что хлеба нет. Пошла в гастроном, вернулась, а тут полное ведро мусора. Пришлось снова на улицу выносить, а то уже запах появился.

— Понятно. А что это были за субъекты внизу? Алкаши?

— Так и есть, алкаши. Я одно время помогла им, денег дала. Так они решили, что я теперь постоянно буду это делать. Размечтались! Водку им подавай!

— Если сильно досаждают, так я поговорю — мне не сложно.

— Ой, да с кем там разговаривать? — фыркнула она. — Ты что, не узнал? Один дядька Петька из второго