Ученье свет - Дмитрий Ромов

— О, как… Так у меня школа.

— Ну что школа? Пропустишь. Прилетишь в пятницу, туда-сюда, в субботу потусуемся, в воскресенье вечером улетишь обратно. В понедельник будешь уже на уроках с утра. Какие проблемы? На один день-то можно уйти?

— Уйти можно, — сказал я. — Ради тебя хоть навсегда.

Потом только понял, что прозвучало это двусмысленно.

— Из школы, — поправил я ситуацию.

— Ну… вообще уходить не надо, — с ноткой недовольства ответила она. — А на один-то уж денёк можно. Ну что, приедешь? Я скажу папе, чтобы он купил тебе билет. И сфоткай мне паспорт.

— Не-не, ты что. Зачем, чтобы папа твой билет покупал? Я сам куплю. Пришли мне все данные, когда и куда нужно подъехать. А доберусь я сам.

— Ну зачем ты будешь тратить деньги? У тебя их и так немного.

— Милая, кто же отправляется на день рождения к принцессе, не имея денег. Только не я.

— Ну понятно всё… Значит приедешь?

В голосе проскользнуло разочарование.

— Думаю, да. И спасибо за приглашение. Ну, если ты хочешь, конечно, чтобы я приехал.

— Конечно хочу. Зачем бы я тебе звонила и говорила об этом?

— А Мэт будет? — спросил я.

— Причём здесь Мэт! — нервно воскликнула она.

— Ну я просто спросил, поинтересовался. Я же не знаю, кого ты приглашаешь. Может, ты всю школу решила позвать.

— Нет. Тут будут мои московские друзья и ты. Больше никого.

— А где будет мероприятие?

— У дедушки есть дом… Ну, блин, я не буду тебе говорить. Это сюрприз, короче.

— Приятный?

— Ну, я надеюсь, что приятный, — смягчилась она. — Если ты, конечно, хочешь меня увидеть…

— О! — усмехнулся я. — Ещё как хочу.

— Значит, приятный. Ну ладно, всё, привет Лиле. Как купишь билет, сразу перешли мне, а я тебе потом отправлю номер машины и как зовут водителя, который будет тебя встречать.

* * *

Ближе к вечеру на вернисаже все хорошенько поддали, и атмосфера стала сгущаться. Пошли сальные шуточки, скабрёзности и прочие элементы разврата, обычно возникающие там, где нет ограничений в алкоголе, а на стенах размещаются визуальные образы «сексуальных вибраций».

В общем, несмотря на то, что Лиля предупредила меня о намечающемся продолжении банкета в очень узком кругу, я не стал дожидаться десерта и по-тихому свинтил вместе с Настей.

— Это всё фигня, — выдала своё резюме Глотова, когда мы возвращались домой. — Я бы это всё делала совсем не так.

— В смысле? Вот эти картинки?

— Да нет, какие картинки. Это всё дешёвые понты. Ты сам такие картинки можешь за полчаса нахреначить с помощью любой нейросетки. Нет. Я говорю о развитии современного искусства у нас в области. Такая замечательная площадка, вот эта галерея. Тут можно было бы устраивать классные ивенты, а не это всё.

— Какие ивенты?

— Ну, перформансы разные. У меня есть куча идей, которые бы объединяли и визуальное искусство, и звуки, и сенсорику какую-то…

— Да, — усмехнулся я, — сексуальные вибрации вполне могли бы быть наполнены сенсорными переживаниями

— При чём здесь секс вообще! Я же говорю о культурном векторе.

— Ну хорошо, хорошо. Я тебя понял. Если бы тебе дали возможность, ты бы развернулась.

— Да кто мне даст, — махнула она рукой. — А вот эти бездарности, у которых богатые родители… вот они и разворачиваются. Поэтому мы видим и такой дизайн, и такое же понимание культурного контента.

— Настя, а ты глубоко копаешь, — улыбнулся я.

— Да ладно. А эта Закирова тебе нравится, да?

— Как определила?

— Да видела я, какие у тебя глаза были, когда она тебя расцеловывала. А потом на ходули её пялился весь вечер…

— Эх, Настя, Настя, — покачал я головой. — Кто про что, а вшивый про баню.

* * *

А вечером, когда я корпел над учебниками, мне позвонила Катя.

— Серёга, здорово. Забыл бабку свою?

— Какую бабку?

— Меня, — усмехнулась она, — какую ещё?

Судя по голосу, уже была датая.

— Да как же тебя забудешь, Катя, если ты навсегда в моём сердце отпечаталась?

Она засмеялась.

— Дамский угодник.

— Нет, просто врать не умею.

Она засмеялась ещё сильнее.

— Короче, когда пьём?

— Да хоть когда.

— Тогда завтра. Я приеду, за тобой заеду и увезу.

— В тундру?

— Увезу тебя я в тундру, да, — снова нетрезво засмеялась она. — Милый друг, ты знаешь, что ты единственный мой милый друг?

— Ага.

— Вот до чего ты хороший парень, Серёга!

— Слушай, Катя, здорово, что ты позвонила. Нет ли у тебя хорошего адвоката по уголовным делам и прямо на завтра?

— По уголовным? — немного опешила она. — Ты что, украл что-то?

— Да нет, не виноватая я. Отбиться надо.

— Можешь подробности рассказать?

— Ну конечно же не могу.

— Я поняла, — сказала она, сделавшись как будто немного более трезвой. — Слушай, ну я так прямо из головы не знаю, но я могу спросить.

— Только не у Никиты, ладно?

— А почему?

— Нет, даже не намекай ему, что догадываешься о моих проблемах. Поняла? Второго раза точно не прощу!

— Да, ладно, я с ним вообще не разговариваю. Блин… Мне даже узнать не у кого…

— Ну и всё, забудь. Не парься, Катя. Нет, значит нет. Я просто так спросил.

— Ладно. Тогда завтра часиков в шесть, да? Подойдёт?

— Подойдёт, Катя. Подойдёт…

На допрос в Следком явился чуть раньше. Следователем оказалась молодая брюнетка со злющим лицом. Она была в штатском и выглядела очень даже ничего. Точёные ножки, длинные пальцы, тонкие брови и чёрные-пречёрные глаза. Правда, недобрые.

— Ну что, Краснов, — сказала она после того, как мы провели все необходимые предварительные процедуры.

Она поднялась со стула, нажала кнопку и выключила видеокамеру.

— Как так? — удивился я. — Я же несовершеннолетний.

— А я хочу тебе сказать пару слов не для протокола.

— Ну давайте же, Жанна Константиновна, — сказал я. — Хотя это ваше «не для протокола» звучит как бы немного с намёком.

Фамилия у неё была говорящая, Сучкова.

— Не надейся, сопляк. Никаких намёков