Ученье свет - Дмитрий Ромов

* * *

В школу я вошёл, когда до конца урока оставалось чуть больше десяти минут. Маячить в коридоре, рискуя нарваться на Медузу, я не стал, поэтому поднялся наверх по лестнице, туда, где, собственно, произошло моё явление в этот мир.

Это место было общепринятым для того, чтобы пережидать здесь политическую непогоду, репрессии или просто пересиживать прогулянные уроки. На самый верх подниматься не стал, а уселся на подоконник так, чтобы меня не было видно из коридора четвёртого этажа.

За окном на школьном дворе было пусто. Я прижался спиной к стеклу и начал размышлять о своих делах.

Ясно, что Никитос очень хотел прижать меня с помощью этого дела. Прессовать до тех пор, пока бы я не раскололся. Но проблема для него заключалась в том, что Следственный комитет ему не подчинялся, и несмотря на то, что у него были связи в руководстве, руководство само по себе было неоднородным, и там действовали различные течения и дули очень разные ветры, нередко, прямо в противоположные стороны.

Собственно, поэтому я и попросил Чердынцева прислать мне толкового адвоката, но он сделал даже лучше, чем я ожидал. Адвокат оказался непростым. Впрочем, дело моё никто закрывать пока не собирался. Наоборот, с его помощью со мной собирались играть, перекладывая его с одной чаши весов на другую, как им будет удобно…

Сверху раздались шорох и шевеление, а потом упало что-то лёгкое. Ручка, наверное. Я соскочил с подоконника и поднялся на пролёт вверх, крадучись поднялся ещё на пролёт и обалдел.

— Ничего себе, вот это встреча, — воскликнул я. — Привет.

Это была Грошева. Она быстро убрала руку за спину.

— А ты чего на физику-то не пошла? — спросил я. — Ты как со мной заниматься-то будешь, если сама прогуливаешь?

Она испуганно глянула на меня и сдула чёлку с глаз.

Кажется, я впервые увидел её лицо, бледное, но довольно симпатичное. В юности все симпатичные. Конечно, красавицей она не была, но по-своему её можно было назвать милой. Хоть она действительно была худющей, лицо измождённым не выглядело, а глаза оказались большими и яркими. Голубыми.

— Ну, давай, Анюта, — подмигнул я, — показывай свой секретик. Что там у тебя? Ты куришь что ли?

Здесь наверху приторно пахло вишнёвым джемом. Она вдруг убрала руку из-за спины и протянула мне лежащий на ладони изумрудный пластиковый цилиндр.

— Можно попробовать? — спросил я. — Ни разу не пробовал.

Она посмотрела с удивлением, но руку не одёрнула. Я взял пластмассовую хреньку изумрудного цвета и поднёс к губам.

— Кнопку нажми, когда будешь вдыхать, — тихо сказала она.

Голос у неё оказался глубоким, низким, с хрипотцой, густой как дым…

— Ты говоришь, — покачал я головой и нажал кнопку. — Жизнь полна сюрпризов.

Вдохнул, и тут же закашлялся.

— Кошмар, надо быть отчаянным, чтобы вдыхать в себя этот пар. Фу-у-у… Тебе что, правда нравится?

Она протянула руку, и я заметил на запястье синие линии.

— У тебя что там, татуха?

Грошева руку одёрнула и быстро приложила палец к губам. Внизу, ниже по лестнице, послышались шаги.

— Так, кто здесь? Я не поняла. Уроки прогуливаем?

Раздался строгий голос. Шаги вдруг участились и строгая училка рванула вверх, перескакивая через три ступеньки. Подлетела к нам и оказалась… Алисой.

— Оба-на! — весело заржала она. — Намочили штанишки, а? Ух-ты! Кто это у нас тут? Фига се! Подловила я вас! А вы что здесь делаете, а, Крас? Ты чё, с доходягой решил замутить? Ну, красава, ну, извращуга!

Аня сразу напряглась, насупилась.

— Да ладно, Грошева, чего напряглась? Я ж прикалываюсь. Чё ты как зомби-то реагируешь? Вы тут парите что ли?

— Ты почему на физику не пошла? — спросила я.

— А ты?

— Я опоздал. Смысла идти не было уже.

— А я не пошла, потому что там сегодня тест, а я не готова.

— Ань, а ты-то почему не пошла? — удивился я. — Ты же по физике шаришь.

— А она не пошла, потому что её Бубен достал.

— В смысле, Бубен достал?

— Бубен — это Бубен. Докопался на неё со своими видосами, снимал там рилсы тупые. Вот, она и психанула.

— Так он же на урок бы не пришёл, он же не из нашего класса, — нахмурился я.

— Он по коридору слонялся, поджидал там её.

— Чего он хотел от тебя? — спросил я у Ани.

Она поджала губы.

— Да, Анька хорош, — воскликнула Алиса. — Чё как немая-то?

Прозвенел звонок, тут же захлопали двери, и школа начала оживать, раздались голоса, смех, крики, как всегда.

— Ладно, погнали на историю, — предложила Алиса.

— Идёшь? — спросил я у Грошевой.

Она кивнула, забрала у меня свой вейп, и сунула в карман.

— Ну чё, Красивый? — спросила меня Алиса. — Ты вчера к Цапле ходил, говорят?

— К какой Цапле?

— К Лилечке Закировой, да? Ну, и как, повосхищался художествами её? Или на неё пялился весь вечер? На ножки длинные, как у цапельки.

Я засмеялся.

— А ты чего не пришла?

— Я⁈ Она скорее бомжу отдастся, чем меня позовёт.

— Почему? У вас что, вражда?

— Ну да, потому что она змея подколодная.

— Ох, Алиса, — усмехнулся я.

— Ка-анеш, Алиса виновата, а она такая хорошенькая и милая. Нравится тебе она?

— Ты чего напала на меня?

— Она всегда чужих пацанов отбивает. Нет чтобы познакомилась с кем-то сама — нет, пытается отбить. И моего отбивала.

— Мэта что ли? Она, может, и отбивала, но только я не вижу, чтобы она его у тебя отбила. И вроде как ты с ним поссорилась совсем не из-за Лили.

— Блин… Крас, ты чё? Она теперь за тебя, что ли, взялась? Чё ты вздыхаешь⁈

— Хочу в уголовный розыск, — помотал я головой. — Не хочу больше в школу.

— Какой розыск?

— Хорошо, что меня не у кого отбивать, да?

— Дурак ты, Крас, — сказала Алиса и двинула вперёд, ускорив шаг.

— Ты что-нибудь понимаешь? — спросил я оглянувшись на Грошеву, молчаливо шедшую сзади.

Она кивнула.

— Да ладно… Ну, может, объяснишь?

—