Поцелуй Иуды - Максим Шахов

Фирстов жил в шестьдесят четвертой квартире. За десять секунд ее дважды обесточили и дважды подали напряжение. Телевизор то гас, то снова включался уже на другом канале. На кухне то запускался, то захлебывался холодильник.

Эта чехарда надоела Фирстову, и он, ни о чем не догадываясь, щелкнул своим полицейским замком.

– Эй! Какого хрена…

Больше ничего сказать Фирстов не успел. Затаившиеся на лестнице бойцы группы захвата бросились к двери, сбили с ног хозяина и ворвались в квартиру.

Дома Фирстов был один. Об этом, а также об успешном захвате немедленно доложили начальству. Начальство связалось с полковником Панферовым, направлявшимся в этот момент в аэропорт, чтобы вылететь в Самару.

Учитывая цейтнот, в котором оказалось следствие, Панферов приказал немедленно допросить Фирстова и во что бы то ни стало выяснить, что с Богдановым.

Через десять минут в шестьдесят четвертую квартиру поднялась небольшая делегация. Возглавлял ее замначальника Самарского УБОПа, с ним прибыли следователь и районный прокурор. Лежавшего на полу в наручниках Фирстова подняли, встряхнули. Прокурор помахал перед его носом ордерами на обыск и арест, следователь деловито извлек из папки бланк протокола.

Все это особого впечатления на Фирстова явно не произвело, да и времени на формальности, в общем-то, не было. Замначальника Самарского УБОПа положил руку на плечо следователя, отстранил его в сторону.

– Подожди! Я сам с ним поговорю…

Фирстов шмыгнул расквашенным носом, криво усмехнулся:

– Я требую адвоката. Я буду жаловаться генеральному прокурору. Это какое-то недоразумение, и вы за это ответите.

– Да нет, парниша, на этот раз отвечать придется тебе. Ты влип. Статья очень серьезная. Поэтому в твоих интересах оказать следствию помощь и немедленно сообщить, где находится похищенный гражданин Богданов.

– Кто-кто? – после удивленной паузы переспросил Фирстов.

– Богданов.

– Не знаю такого. Первый раз слышу.

– Лучше тебе его вспомнить. Я же говорю, что на этот раз ты влип. Нам все известно. Как вы на «Опеле» вывезли его из Кольцова, как потом этот «Опель» продали в Пензенской области и купили «Волгу».

Выслушав замначальника Самарского УБОПа, Фирстов неожиданно повеселел и успокоился окончательно:

– Я же говорю вам, это какая-то ошибка. «Волгу» я купил, не отрицаю. И «Опель» свой продал, потому что на нем все заводские номера оказались перебитыми. Влетел я с этим «Опелем», купил на свою голову по дешевке на авторынке. А вот этого вашего Берданова в глаза не видел, первый раз о таком слышу.

– Ты об этом пожалеешь!

– О чем? Об «Опеле»? Так я о том, что его купил, уже сто раз пожалел. Только за это не садят, правильно? А насчет Берданова, или как там его, ничем помочь не могу! Не знаю, не видел, не слышал!

В голосе Фирстова звучала неприкрытая издевка. Замначальника Самарского УБОПа в бешенстве развернулся и пошел на кухню звонить Панферову. Тот приказал продолжить допрос и параллельно провести в квартире обыск.

– Есть! Понял! – кивнул замначальника УБОПа и отключил телефон.

В течение часа квартиру Фирстова тщательно обыскали, но не нашли ничего, кроме значительной суммы денег в американских долларах. Фирстов был предельно осторожен и не держал дома ни оружия, ни боеприпасов, ни чего-либо другого, что позволило бы его изобличить. Даже документы на оставленный в Дутове «Опель» были, судя по всему, предусмотрительно уничтожены.

Параллельно с обыском продолжался допрос. Фирстова пугали, задабривали, пытались взять на понт и даже слегка побили. Только он упрямо стоял на своем, и склонить его к признанию так и не удалось.