Придворные отморозки - Александр Тамоников

— Помолчи. И вообще оставь меня одного. Занимайся делами. Никому о том, что произошло за прошедшие сутки, ни намеком, понял?

— Как не понять?

— Вот и хорошо! Свободен!

Хованский внимательно и с какой-то скрытой ухмылкой посмотрел в спину тестю, ничего не сказав, вышел.

А Вишняков, оставшись в одиночестве и немного подумав, вызвал к себе своего заместителя Андрея Викторовича Карельского.

Охрана знала Карельского в лицо, однако все же тщательно осмотрела его машину перед тем, как впустить во двор усадьбы. И эта постоянная процедура выводила из себя Андрея Викторовича. Его-то могли бы и не проверять, но шеф службы безопасности Сергей Николаевич Рудаков ввел жесткие правила охраны, одобренные самим Вишняковым, и против указаний босса Карельский был бессилен. Что его и злило. Мог бы, мог Дмитрий Петрович сделать для своего первого заместителя и не только в официальной антикварной деятельности исключение. Но не сделал!

Охрана, осмотрев салон багажника, наконец открыла ворота. Карельский заехал во двор, вышел из машины, бросил спешившему к нему сотруднику охраны ключи, которые тот, как хороший кипер, поймал на лету. Приказал, входя в здание:

— Машину помыть и на стоянку!

— Все будет сделано, Андрей Викторович!

Карельский прошел в холл. И тут на него уставились холодные глаза охранников, застывших у лестницы, ведущей на второй этаж. Эти, правда, никаких действий не предприняли, оставшись на месте, как истуканы. Поднявшись по лестнице и бросив кейс в свой кабинет, Андрей Викторович направился в приемную Вишнякова. Черт, и здесь перед входом — охрана. Не дом, а военный штаб!

Он вошел в приемную, где за своим рабочим столом восседала, как всегда, манерная и плотно наштукатуренная, несмотря на свою относительную молодость, секретарь-референт босса Мира. Когда-то какой-то мудак сделал ей комплимент, отметив якобы ее поразительное сходство с самой Мадонной, чем сразу изменил Миру. Она во всем стала подражать западной примадонне, отсюда и грим на лице, который, по ее мнению, подчеркивал сходство со звездой. И это, надо признать, имело место, пусть и очень небольшое, о чем давал понять большой плакат обнаженной Мадонны, вывешенный прямо напротив рабочего стола Миры.

Карельскому имидж секретарши был неинтересен, но, как мужчина интеллигентный и, главное, поддерживающий обычаи сотрудников в отношении Миры, он, заходя в приемную, считал своим долгом сделать этой накрашенной кукле комплимент, а то и небольшой презент. Это сохраняло время и давало возможность не восторгаться чрез меру тем, чем восторгаться, по большому счету, было нельзя.

— Здравствуй, Мира! Ты сегодня просто потрясающе выглядишь!

— Добрый день, Андрей Викторович! Спасибо, но разве я когда-нибудь выглядела иначе? — кокетливо склонив голову, спросила Мира.

— Конечно же, нет, извини, я сказал глупость, держи, — Карельский протянул секретарю десять баксов. — Купишь себе помады или мороженого, на свой вкус!

— Вы так любезны, Андрей Викторович! — улыбнулась, обнажив белоснежные искусственные зубы, Мира накрашенными глазами, однако, давая понять, что первый заместитель босса мог бы подбросить сумму и посолидней! Что ей его десять долларов? Так, пыль!

Но Карельский, выполнив неизбежную формальность, перешел к делу:

— Босс у себя?

— Да! Проходите, пожалуйста!

— Он один?

— Не считая зятя!

— Эдуард Геннадьевич там?

— Да! Такое несчастье! И кто бы мог подумать, что подобное может произойти у нас? Бедная Вика! Это же кошмар, попасть в лапы бандитов! Представить только, похищение!

— А что, ты про похищения людей впервые слышишь?

— Нет, но это всегда казалось таким далеким, нас не касающимся. А вот видите, как вышло.

— Да, вышло очень и очень паскудно, извини за выражение. Сообщать будешь, что я пришел?

— Идите так, Андрей Викторович! Босс уже несколько раз интересовался, не прибыли ли вы?

— Хорошо!

Карельский открыл дверь в тамбур, затем такую же в кабинет.

— Разрешите, Дмитрий Петрович?

— Проходи, Андрей, я ждал тебя! А ты, Эдик, иди! Нам нужно кое о чем поговорить с господином Карельским наедине!

Хованский прошел к себе. Сел за стол, достал прибор дистанционного прослушивания, направил антенну в сторону кабинета босса. Разговор он слышал отчетливо и слушал очень внимательно.

— Ну что скажешь, Андрей?

— Мы будем говорить здесь?

— Начальник охраны — отличный специалист. Он проверил здание. Внутри его не слушают. Были найдены «жучки», но они заблокированы.

— А извне?

— Исключено, говори смело!

— Не нравится мне, Дмитрий Петрович, что ты так доверяешь Рудакову. Он, кроме тебя, никого и замечать не хочет!

— А разве не так должен вести себя начальник службы безопасности? Оставь обиды ненужные, Сергей выполняет мои указания, и я его знаю очень давно.

— Что ж, желание начальника — закон для подчиненного.

— Вот это слова мужа. Так что ты мне скажешь, Андрей? — повторил вопрос Вишняков.

— Первое — исполнитель предстоящей акции найден. Это бывший муж моей нынешней супруги. Вот досье на него. Если бы ты знал, сколько усилий мне пришлось затратить, чтобы ты сейчас читал эти бумаги!

— Свое ты получишь сполна и не набивай себе цену! Я ее знаю!

Карельский передал несколько листков стандартной бумаги, на которых мелким шрифтом было что-то напечатано. Вишняков начал внимательно читать.

Прочитав, отложил их:

— Уничтожь этот материал!

Карельский скомкал бумагу, положил в пепельницу, поджег.

— Что на этот раз скажешь ты, босс?

— Что?.. То, что, думаю, выбор сделан правильно. Одинокий, никому не нужный алкоголик. В конце концов, исчезнет, кто его искать будет? Кому до него какое дело? Никому, разве, пожалуй, твоей Галине? По старой памяти, а?

— Дмитрий Петрович… — хотел возмутиться Карельский, но Вишняков остановил его:

— Никак шутки сегодня не понимаешь, что с тобой, Андрей?

— Со мной ничего, а вот что с вами?

— Ну ладно, проехали! Когда мы сможем взять этого Егора?

— Сегодня же вечером надо ставить ребят, правда, до этого необходимо нейтрализовать его собутыльника, некоего Хомяка, иначе Астафьев сам из дома не выйдет. Этот Хомяк у нашего героя вместо гонца. Думаю, на Хомяка натравить участкового, Галина того хорошо знает!

— Тебе не кажется, что твоя Галина слишком хорошо и многое знает?

— Дмитрий Петрович! Ты же знаешь, какая участь ждет мою жену. Так какая разница, что сейчас она знает?