Ликвидатор - Александр Тамоников

Я не забываю поглядывать в зеркало заднего вида и приступаю к рассказу. Дабы не растягивать удовольствие, начинаю не с заоблачных далей, а с момента зачисления в засекреченную спецшколу, в которой из меня, обычного офицера спецназа, слепили профессионального диверсанта.

Екатерина слушает молча. На лице растерянность и легкий испуг.

– После окончания школы я работал в основном в странах Центральной Азии и Ближнего Востока. Иногда приходилось бывать в Северной Африке.

– И в чем заключалась твоя работа? – подает она голос.

– Полагаю, ты уже догадалась.

– Нет.

– Я занимался физическим устранением тех людей, которые так или иначе активно мешали нашей стране.

– Так вот откуда у тебя шрамы? Я думала, в аварию когда-то попал. – Чуть помолчав, она облизывает пересохшие губы и робко интересуется: – А чем ты занимаешься теперь? Неужели и вправду ремонтируешь сложную электронную технику?

– Нет, конечно. Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить.

Снова растерянный взгляд, ладони, нервно скользящие по подолу юбки, дрожащие пальцы.

– Катя, ничего ужасного не произошло и, уверен, не случится, – касаюсь ее руки. – Ты же знала, что такие люди, как я, существуют.

– Никогда не задумывалась об этом. Тем более не предполагала, что познакомлюсь лично. Кем же ты работаешь в Петровске?

– Стараюсь сделать жизнь в нашей стране хоть немного лучше и чище.

– А именно?

– С некоторых пор я являюсь сотрудником секретного отдела, в компетенции которого устранение зарвавшихся персон. В основном это коррумпированные чиновники, депутаты и так называемые бизнесмены, присосавшиеся к бюджетной кормушке. – Я вижу, как изумленно изламываются тонкие брови Екатерины, и торопливо добавляю: – Видишь ли, моя работа является важным звеном в цепочке наведения долгожданного порядка в стране. Тем не менее меня тоже часто мучает вопрос: почему именно я должен исполнять роль наемного палача?

– Твое признание так неожиданно!.. – говорит она после продолжительной паузы. – У тебя есть сигареты?

– В бардачке, кажется, были. И зажигалка там же.

Катя достает пачку, с трудом подцепляет ногтями сигарету, щелкает зажигалкой и нервно вдыхает дым.

Потом она грустно улыбается, качает головой и говорит:

– Я была услышать что угодно, даже признание в том, что ты женат. Но все оказалось гораздо серьезнее.

– Понимаю.

– Это все, что ты хотел сказать?

– Нет. Остальное и самое главное скажу позже, когда доедем до твоего дома.

Всю остальную дорогу молчим. Моя спутница не задает никаких вопросов даже тогда, когда я почему-то начинаю маневрировать по второстепенным улочкам.

Вскоре я останавливаю машину у ворот Катиного участка. Даша уже дома, ждет, когда ее отвезут на репетицию концерта. У нас сложились хорошие, очень даже дружеские отношения. Увидев меня, девчушка бежит навстречу. Я приседаю на корточки, обнимаю ее.

Дашка искренне радуется, когда узнает, что вместо репетиции ей предстоит отправиться в гости к Вишняковым, давним маминым друзьям. Мы отвозим ее в соседний поселок и возвращаемся в Дубки.

Катя не спрашивает, почему я оставляю автомобиль на соседней улице, и последний квартал мы идем пешком. Она подавлена и молча подчиняется моей воле.

Мы заходим в дом, устраиваемся в гостиной.

Прежде чем продолжить признания, я предлагаю:

– Давай немного выпьем.

– Вино или что-нибудь покрепче?

– Лед есть?

Она кивает.

– Тогда виски и побольше льда.

Мы выпиваем, я закуриваю и молчу. Не знаю, с чего начать.

Катя помогает мне, говорит:

– Я слушаю тебя, Стас.

– Тебе известно о недавних убийствах бывшего депутата Скребнева и директора компании «Петровский кирпичный завод» Корнилова?

Лицо Кати вдруг меняется.

Разумеется, она об этом знает. Ведь погибшие родственники по линии мужа имели с названными людьми дольно тесные финансовые контакты. Катя просто не может не ведать об этом, потому и взволнована моим вопросом.

– Постой… так это тоже сделал ты?! – тихо произносит она.

Отпираться бессмысленно. Да и зачем? Если я решил ввести ее в курс глобальной проблемы, то мне следует быть искренним до конца.

– Да, я.

– Зачем? – Ее голос дрожит. – Они же были нормальными людьми!

– Видишь ли, в досье, составленных на Скребнева и Корнилова, значились очень серьезные обвинения. Якобы бывший депутат использовал свое положение для прикрытия банды наркоторговцев, орудовавшей в нашем регионе. А на заводе второго фигуранта будто бы долгое время функционировала перевалочная база левых лекарственных препаратов, изготовляемых на подпольных предприятиях.

Катя отходит от первоначального шока, встает с кресла, делает пару шагов, останавливается посреди гостиной и говорит:

– Банда наркоторговцев? Левые препараты?.. Никогда бы не подумала, что они занимаются чем-то подобным.

– Ничем подобным они и не занимались.

– Тогда я вообще ничего не понимаю!

– Сейчас объясню. Давай-ка мы с тобой поднимемся наверх.

– Зачем?

– В комнате Даши я видел компьютер. Он нам сейчас понадобится.

Мы идем в детскую комнату, расположенную напротив большой спальни. Я включаю компьютер, вставляю в разъем свою флешку. На ней досье на Екатерину, специально сохраненное мною для этого случая.

– Читай, – говорю я и предлагаю ей сесть напротив экрана.

– «Лавровская Екатерина Андреевна…» Что это? – В глазах молодой женщины читается недоумение.

– Смотри дальше.

Катя продолжает читать, потом спрашивает:

– Станислав, откуда у тебя эта информация?

– Мне передали ее через связного от начальника отдела. Это досье на тебя. Ознакомься с ним полностью.

Чуть шевеля пересохшими губами, она читает о своем покойном супруге, о дочери Дарье и о других родственниках. Я наблюдаю за ее реакцией.

Дойдя до оперативной сводки о своей противоправной деятельности, Катя снова бледнеет. Однако теперь помимо растерянности, непонимания и испуга в выражении ее лица появляется возмущение.

– Стас, что это за бред?! Мы в лаборатории занимаемся научными исследованиями клеток мозга! Какие внутренние органы? У нас отродясь не было ни почек, ни сердец, ни других трансплантируемых органов! Мы даже не имеем условий для их хранения!..

– Успокойся. Я сейчас все объясню.