Я убил Мэрилин Монро - Дмитрий Романовский

Наоми, наконец, перестала меня стесняться. У рыжих женщин особенный цвет кожи. Когда я вижу ее голой, это меня возбуждает, и она это видит, и это ей приятно. И ей нравится смотреть на меня, когда я голый, а я хорошо сложен, и это ей тоже приятно. Мы уже больше не пользуемся простыней с дыркой по назначению, а просто оба накрываемся ею. Таких простыней у нее две, и каждый раз они чистые и выглаженные. В кровати она иногда задает мне вопросы типа: сколько у меня было женщин, или кто была моя первая женщина, или когда это было, или любил ли я по-настоящему. Таких вопросов я не люблю, она это поняла и задает их редко. Миссис Кроцки, кажется, окончательно выздоровела, и Наоми приезжает к ней два раза в неделю. В остальные дни я иногда по привычке прихожу к Розе.

Первый теплый день в мае выпал на субботу. У евреев это шабес, маленький еврейский религиозный праздник. На некоторых мужчинах были не черные, а светлые костюмы. Женщины в летних вычурных шляпах пестрели яркими платьями модных фасонов. Как и всегда по шабесам, я был в белой рубашке, а по случаю теплой погоды на мне были не черные, а белые брюки. Горящую свечу для курящих я выставил не в кухне, а на заднем солнечном дворике, где в девять часов, в первом перерыве между молитвами столпились курящие мужчины и женщины. Всех я уже знаю по именам. Все с улыбками здороваются со мной, особенно женщины. Нелли Шредер, яркая брюнетка с низким голосом и высоким бюстом, сказала, сверкая глазами:

– Антони, вы прямо как мафиозо. Вам идет белый цвет.

– Я это знаю, – ответил я с улыбкой. – Поэтому так и оделся: специально для вас. – Она ослепительно улыбнулась, сверкнув золотой коронкой. На дворик зашла миссис Кроцки, и все наперебой стали осведомляться о ее здоровии. Она равнодушно оглядела толпу, сказала:

– Я то здорова. Боро Хашем. Все здесь курят. – Все уже знали, что она, наконец, расплатилась с долгами синагоги и дала десять тысяч на ремонт крыши. Здесь же, во дворике стояли контейнеры с упакованными рулонами прорезиненного рубероида. Пришел Ицхак и объявил, что начинается второй этап молитвы. Все стали быстро расходиться. Миссис Кроцки задержалась, рассматривая рулоны, привезенные за ее счет. Я заверил ее:

– Это хорошее покрытие, прорезиненное, на много лет хватит.

– Конечно, переживет меня, – сказала она.

– И меня тоже переживет, – дополнил я. Она оглядела меня с ног до головы, покачала головой.

– Тебя не переживет. А я уже никогда не буду здоровой. На этот раз не выкарабкаться. Антони, у меня в кухне набалдашник крана поломался. У тебя нет запасного?

– Есть, с фасонным распылителем.

– Завтра принесешь, – сказала она равнодушно, потом села на скамейку, посмотрела красными глазами вверх. Ветви деревьев уже покрылись распускающимися почками. Миссис Кроцки скучающим тоном проконстатировала: – Еще одна весна. Последняя. – Потом она еще раз оглядела меня, сказала: – Завтра придешь в этой же одежде. Тебе это идет.

Как всегда, дверь мне открыла Наоми. Она была в летнем ярком платье. В гостиной за столом сидела миссис Кроцки в старомодном, хотя и нарядном платье. Очевидно, она очень редко его надевала. Она пригласила меня сесть к столу. Наоми села к другому концу стола. На столе было разложено много бумаг.

– Я тут приводила в порядок всякие дела, – сказала равнодушно миссис Кроцки. – Антони, это тебе. – Она стала заполнять незаполненный чек. Редко мигающие глаза ее были, как всегда, красными, но оказывается, она хорошо ими видела и не пользовалась очками. Заполнив чек, она его слегка отодвинула, стала заполнять другой чек. Затем она сложила оба чека и положила их передо мной. Оба чека были на мое имя. Каждый чек был на пять тысяч долларов. Всего десять тысяч. Я вопросительно поднял на нее глаза. – Это тебе, – повторила она. – Ты будешь тратить эти деньги, как и я. Ты знаешь, как я трачу деньги, и на что я трачу деньги. Мицва. – Она помедлила, сомневаясь, понял ли я ее. Я знал, что мицва – это добровольно совершаемое доброе дело. Малолетняя девочка, добровольно помогающая матери мыть посуду, совершает мицву. Миллионер, жертвующий миллионы на постройку храма, или приюта для престарелых, тоже совершает мицву. – Я сказал: