Смерти вопреки - Андрей Воронин

Муса ухмыльнулся:

– По-моему, ты обратился не по адресу, приятель. Поищи в другом месте.

Банда почувствовал, что окончательно сбит с толку, и даже покрутил головой.

– А что, – осторожно спросил он, – у вас здесь есть еще и другие командиры?

– Кое-кто есть.

– Способные поквитаться с Мамаевым?

– Нет, – пожал плечами Муса, – насколько мне известно, таких здесь не водится, даже мне он не по зубам.

Александр не выдержал, сел на песок и развел руками.

– Ничего не понимаю.

– Вот и я не понимаю, – отбросив настороженность, Муса уселся рядом с ним. – Смотри: я знаю, что здесь никого нет, но кто-то все-таки есть, и я не знаю кто. Потом этот кто-то хочет убить меня. Нравится тебе такое?

– А кто тогда приказал охранникам Розы Мамаевой опоздать? – Банда вдруг повернулся к Мусе На его лице не осталось и следа растерянности. – Или этого тоже не было?

Муса колебался всего секунду, но это колебание отразилось в его глазах. Александр понял – тот темнит, не договаривает. Страх – вот что сковывало Корда. И тогда он рискнул высказать то, о чем только догадывался:

– Тебя же не первый раз за последние дни хотят убить, а, Муса?

– Не думал, что до этого дойдет и сегодня, – признался Корд.

– Ты пойми, скорее всего нас интересует один и тот же человек. Кто-то мешает жить и мне и тебе.

Если мы врем друг другу – значит, помогаем ему – Резонно. И все-таки почему ты считаешь, что я буду с тобой откровенен?

– Тебе ничего другого не остается, – ответил Банда.

– Всегда что-нибудь остается.

– Например? – спросил Александр.

– Можно убивать, можно самому пустить себе пулю в лоб, – проворчал Муса.

– Ты так не поступишь.

– Почему?

– Ты игрок, Корд, – я следил за тобой в казино «Золотой якорь». Ты играешь азартно.

– Я верю в судьбу, а потому и играю до последнего.

– До чего – «последнего»? – усмехнулся Банда.

– Последнего вздоха. Дальше за меня доиграют другие. На мои же деньги и фишки. За моим же столом. Возможно, этим игроком станешь ты.

– У меня не тот азарт, – ответил Бондарович, – я играю расчетливо. Потому и жив до сих пор.

– Я тоже жив. Это не аргумент. Никому не дано сказать – «я уже мертв», – нервно хохотнул Муса.

– Расчет сильнее азарта, – произнес Бондарович.

– Не всегда.

– Проверить хочешь?

– Попробуем…

Муса Корд, понимая, к чему клонит Банда, вытащил из кармана нераспечатанную колоду карт. Зашелестела срываемая обертка, которую ветер подхватил и погнал в воду. Волна легко вознесла ее, поднырнув под невесомый целлофан, он сверкнул напоследок и исчез в отливавшей ультрамарином пене.

"Он верит в судьбу. Насколько легче так жить!

Все уже решено за тебя на небесах, а ты только подчиняйся их велению. Ты убил – значит, такова судьба. А если убили тебя… Да, прав Муса: никому не дано произнести эти слова, – рассуждал про себя Банда, пока Корд перемешивал карты. – Вот и теперь он хочет довериться случаю".

– Сыграем? – предложил Муса.

– Сыграем.

– Тогда самое время договориться о ставках.

– Что ставишь ты? – Бондарович посмотрел прямо в глаза Корду.

Тот выдержал его пристальный взгляд – Молодец, что не называешь сам за меня, – рассмеялся Муса. – Я ставлю на кон правду. То, чего ты от меня добиваешься.

– Не сомневаюсь, что в картах ты соблюдаешь правила игры. А я ставлю на кон…

Банда не успел произнести конец фразы. Муса остановил его жестом:

– От тебя ничего не требуется. Пока не требуется.

– Во что играем?

– Тяни карту, потом вытяну я – у кого меньшая, тот и проиграл.

– А если будут две одинаковые? – спросил Александр, кладя руку на колоду.

– Боишься, что два туза окажутся? Сделаем как в «тысяче»: черва старше всех, затем бубна, трефы, пики. И не забудь, что десятка старше короля.

– Мне третью сверху, – попросил Бондарович.

Муса демонстративно положил колоду на плоский камень и по одной снял три карты. Последнюю он протянул Бондаровичу рубашкой вверх. Банда сжал карту в ладони, нетерпеливо заглянул в нее.

Король червей.

– А теперь дай-ка мне пятую снизу, – Муса пододвинул колоду к Бондаровичу.

Банда чуть согнул колоду в пальцах. Одна за одной снизу отлетали карты:

– Одна, две, три, четыре, пять, – считал вслух Муса Корд.

Пятая карта упала точно возле его правой руки.

Муса не глядя перевернул ее.

– А у тебя что?

Рядом с пиковым королем лег червонный. Муса развел руками:

– Я проиграл. Если хочешь, можешь сменить вопрос. Отвечу правду.

– Вопрос тот же. Это ты приказал расправиться с дочкой Мамаева?

Муса покачал головой и ответил в чисто восточной манере:

– Я не воюю с женщинами.

– А дочка Мамаева не исключение?

– Значит – дочка Мамаева?

– Она…

Муса растерянно смотрел на него, не зная, что сказать.

– Значит, ты не отдавал приказа? – повторил свой вопрос Банда, специально употребив частицу «не». – Ты проиграл и должен говорить правду.

Карточные долги не отдавать – западло.

Муса сглотнул слюну и кивнул:

– Было дело…

– Вот, – развел Александр руками, – я же говорил. А ты все – нет и нет.

– Меня заставили это сделать, – по-прежнему не поднимая глаз, сказал Муса. – Мне звонили по телефону и говорили, что нужно делать…

– И ты делал?.. – с удивлением спросил Банда. – Ты, который круче всех…

– Они знали про меня такие вещи, о которых я сам рад был бы забыть, – чуть слышно проговорил Муса. – Они обещали сдать информацию моим же людям, если я их не послушаюсь.

– Они? – спросил Банда. – Я думал, тебе только по телефону звонили.

– Они и звонили, – кивнул Муса, – мужчина и женщина… Иногда это был мужчина, а иногда женщина… Но в лицо я никого не видел. Правда, не видел. Их нельзя было вычислить, всегда звонили только по сотовому.

– Да, – покачал головой Банда, посмотрел на Мусу и спросил: