Волк насторожился - Александр Бушков

– Не верится мне, что он там подсунет киллера…

– А какая, собственно, разница? – спросилДанил. – У тебя на сколько командировка?

– «В связи с требованиями оперативной обстановки». Нашиговорят, как минимум на месяц.

– Вот видишь, – сказал Данил. – Вернешьсячерез месяц – а он уже строит кирпичную дачку на законные проценты. И никому тыничего не докажешь, хоть лоб себе разбей.

– Сам знаю, – угрюмо отозвался Клебанов.

– Кто наезжал на Бурлаченко, как по-твоему?

– Только не Скаличев. Ему это совершенно ни к чему, онхочет Юлию. Судя по исполнению, Бес.

– Ты сам-то в клад веришь?

– Пожалуй, – подумав, кивнул Клебанов. –Очень уж много народу положили…

– А чей это клад, как думаешь?

– Не знаю, – пожал плечами опер. – То лиКолчака, то ли Иваницкого, наверное… Да какая разница?

«И я не знаю», – согласился с ним Данил и сказал:

– Тоже верно… Значит, что мы имеем? Бортко против негоне попрет? Нет, конечно… Пока нет мокрухи. Скаличев знает о кладе, я тоже, Бес,судя по всему, краем уха что-то прослышал… – Данил помолчал. – И воттут мы, старина, возвращаемся в исходную точку. К Иксу. Икс тоже знает проклад. Он каким-то боком повязан и с государственными структурами, и с Бесом, иуж он-то мокрухи не боится, ты сам его работу на вокзале видел… У тебя на егосчет есть соображения?

– Никаких. Как ни ломай голову. Бортко мне говорил, чтоСкаличев сказал, будто Есаул работал на какую-то серьезную государственнуюконтору…

– А сам Бортко этому верил? – спросил Данил.

– Верил. Что-то ему генерал такое привел в доказательство.Времена сейчас такие, что и я готов поверить…

– А я тем более, – кивнул Данил. –Вздрогнем? – он наполнил рюмки, и оба выпили. – Ну что ж, генераласвоего ты мне сдал красиво… Ведь сдал? Думаешь, я поверю, будто ты пришел комне в полном расстройстве чувств и при первых же пришедших мне в головуаргументах поднял руки? И хочешь, чтобы мы, как пауки в банке, схлестнулись?

– А почему бы и нет? – Клебанов, чуть улыбаясь,смотрел ему в глаза. – Откровенность за откровенность…

– Ну, если уж начали обнажать душу, ты мне вот чтоскажи – почему ты его сдал? Ведь не будет он устраивать никакой мокрушки, всеобставит галантно, и три четверти клада попадет-таки государству…

– Потому что хочу, чтобы государству попало с т опроцентов, – сказал Клебанов. – Очень уж много крови на этот кладнатекло…

– А не разворуют его?

– Постараюсь, чтобы не разворовали. Ты это, кстати,тоже учти. Я из Чечни рано или поздно вернусь… – Он не без некоторогосожаления покосился на полупустую бутылку водки и встал: – Спасибо за угощение.Пойду.

– Поедешь, – сказал Данил. – Сейчас вызовутебе тачку. И не спорь. Я, знаешь ли, человек недоверчивый. Не хочу, чтобы тебев подъезде вогнали пулю из той гнуснопрославленной бесшумки, а потом подкинулиее мне под дверь… Понятно? Глотни на посошок, пока я брякаю.

Он вышел в кухню, но передумал, тихонько прокрался наплощадку и включил рацию:

– Шестой? В темпе – д в о е ч к у экипажей ко мне… Одиндля пассажира, к подъезду. Второй пусть болтается в отдалении, на глаза нелезет… – выключил машинку и ухмыльнулся. – Ну, Бортко, хитрован…