Спасти Париж и умереть - Сергей Зверев

После курсов Иван Денисов был направлен в Испанию, где несколько месяцев сражался на стороне республиканцев. Затем Ивана, которому был присвоен псевдоним Знаменосец, переправили в Германию, где уже несколько лет Гитлер находился у власти. По специально разработанной легенде Иван стал Куртом Мейером, жителем Нюрнберга. Сотрудники советской разведки, уже бывшие в этой стране, использовали свои связи для того, чтобы обеспечить молодому «нацисту» Курту Мейеру хорошее продвижение по немецкой партийной лестнице. В 1938 году Курта Мейера заметил и приблизил к себе Генрих Мюллер, ставший шефом гестапо. Курт Мейер служил в охране Мюллера. Когда началась Вторая мировая война, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, которому нужны были сотрудники, обладавшие недюжинными способностями, по рекомендации Мюллера стал использовать аккуратного и отважного Курта Мейера для личных поручений. Скоро Курт Мейер получил звание штандартенфюрера СС, то есть полковника немецкой тайной политической полиции.

Никто не знал о «двойном дне» штандартенфюрера Курта Мейера. Даже в Управлении стратегической разведки считаные люди были в курсе того, что сотрудник разведки, имевший псевдоним Знаменосец, добился такого исключительного служебного успеха у немцев. Советское командование берегло майора Ивана Денисова как зеницу ока. Использовать Знаменосца разрешалось только для самых ответственных случаев.

Одним из таких случаев для майора Денисова стала миссия в Смоленске. По заданию Центра он в конце 1942 года расстроил работу так называемого «Учредительного съезда Российского Освободительного движения», которое планировали организовать переметнувшиеся на сторону гитлеровцев генерал Власов и его сообщники. Съезд и движение считались явлениями чисто политического порядка и потому особенно опасными. Еще Власов хотел создать РОА – Русскую освободительную армию, состоявшую из бывших советских военнослужащих, завербованных в немецких концлагерях. Власовская армия, по задумке, кроме помощи гитлеровцам на фронтах, должна была выполнять функцию некоего «прообраза» будущей России – без Сталина и большевиков. Это особенно напугало Центр. Майор Денисов отлично понимал, что «власовская Россия» без союза с фашистской Германией невозможна, потому и сорвал съезд предателей.

В Норвегии у майора Денисова было также много работы. Его усилиями был предотвращен обстрел Мурманска немецкими ракетами «Фау-2», который мог повлечь за собой большие человеческие жертвы.

Теперь ждало очередное задание в Париже. Как всегда в трудный момент, Иван Денисов приехал посоветоваться со своим связным и старшим товарищем.

– Почему именно вас посылают во Францию? – спросил Краузе. – Кроме вас, действительно никого не нашлось?

Резидент Краузе был одним из старых советских разведчиков, живших в Европе на протяжении нескольких десятилетий. Настоящего имени своего связного Курт не знал.

– Гиммлер объяснял мне это в течение двадцати минут, – усмехнулся Мейер. – Видите ли, я образцовый сотрудник! По словам Гиммлера, с такими темпами работы, какие наблюдаются у меня, я скоро смогу перегнать его самого и занять место фюрера…

– А ведь это было бы здорово, Мейер, честное слово, здорово! – Глаза Краузе загорелись, он поднялся и заходил по комнате. – Подумайте, сколько хорошего можно было бы совершить… – Толстяк, размахивая дымившейся трубкой, выглядел потешно. Наконец он остановился и уселся в кресло. – Однако шутки в сторону, – произнес хозяин дома уже серьезно. – На ловца, как говорится, и зверь бежит… И в теперешнем своем состоянии вы можете совершить немало хорошего.

– Что именно, Вильгельм? – спросил Курт Мейер.

Толстяк наклонился, уперев локти в колени.

Он любил Курта Мейера. В известной степени Курт Мейер был его детищем. И многие успехи Курта были достигнуты благодаря советам умудренного жизнью Вильгельма. И поэтому Краузе решил все как следует растолковать.

– Москва уже знает об уничтожении Парижа… – начал Краузе.

– Понятно. Вы передали.

– Совершенно верно. И сразу же был получен ответ. Вы должны изыскать способы освободить некоего Фредерика Лагранжа, попавшего в лапы гестапо в Париже…

– Гестапо – в Париже?

– Вы знаете, что официально деятельность гестапо вне территории Третьего рейха не допускается, это вопрос разделения властей между военными и партийными структурами, – напомнил Краузе. – Однако в Париже есть такая немецкая военная полиция… Это очень интересная организация, костяк которой составляют люди Гиммлера!

– Значит, мне придется вступить с ними в контакт, – наклонил голову Курт. – Правда, Гиммлер говорил мне о военном коменданте Парижа генерал-лейтенанте фон Бойнебурге и его заместителе фон Маннерштоке. По приезде мне предписывается явиться к ним…

– Явитесь. Но не забывайте о тех, кто действительно держит в руках все нити.

– Гиммлер упоминал еще одного, – Курт вытащил из кармана бумажку, прочитал: – Гельмут Кнохен, оберштурмфюрер…

– Это первый человек Гиммлера в Париже! – кивнул Краузе. – Вы попали в самое сердце организации.

– Иначе и быть не может! – улыбнулся Курт Мейер. – Иной раз я думаю, не взять ли бомбу, не взорвать ли все к чертовой матери…

– Ничего не получится, этим вы лишь сожжете себя, – покачал головой Краузе. – Если вы убьете даже Гиммлера, на его место встанет другой. Надо выполнять наши задания.

– Хорошо, – стал серьезным Курт Мейер. – Говорите… Кто такой Лагранж? Почему его надо спасти?

– Это видный математик и инженер, один из авторитетных людей Франции, к его мнению прислушивались. Он мог выступить в печати… Наша разведка хотела влиять на него – с целью противостояния фашизму, разумеется…

– Понятно, – сказал Курт.

– Кроме того, Лагранж, как инженер, знает расположение парижских катакомб и метрополитена. Мы предлагали вывезти его из страны накануне гитлеровского вторжения, однако Лагранж отказался… Потом Германия оккупировала Францию, и Лагранжа арестовали.

– Он жив?

– Это вам предстоит узнать. Факт в том, что он может помочь избежать уничтожения Парижа.

Краузе побарабанил пальцами по столу.

– Сейчас Москву интересует французское Сопротивление и люди де Голля, это связано с планируемым восстанием и готовящимся уничтожением города. Чтобы удовлетворить французов, в Москве подняли архивы и изменили отношение к людям, которым раньше не доверяли. Это также относится и к Лагранжу.

– Понимаю.

Курт Мейер посмотрел на Краузе внимательно.

– Будьте со мной откровенным, – сказал Курт Мейер. – Лагранж – ведь это фигура европейского масштаба…

– Совершенно верно. Даже всемирного. Известный ученый.

– Если я спасу его, Москва не примет решение расстрелять его?

Вильгельм Краузе поперхнулся. Этот малый задал очень откровенный вопрос. Но в разведке нет особых отделов, спецслужб, и нужно доверять друг другу.