Клетка для невидимки - Андрей Дышев

– Ну, как сказать… – пробормотал водитель.

– Водкой, дорогой мой, ты отравился, а не грибами! – сказал Ворохтин.

Он раскрыл сумку с медикаментами. На самом дне лежала пластиковая коробка с ампулами для инъекций. Ворохтин взял ее в руки и раскрыл.

– Укол будешь делать? – забеспокоился водитель.

Но Ворохтин думал вовсе не о пациенте. Он медленно выкладывал на столик упаковки с глюкозой, инсулином, преднизолоном, новокаином… А вот и «обойма» с дексилином. Целехонькая, все ампулы на месте. А купить его в аптеке без рецепта невозможно.

– Значит, это был не дексилин, – вслух подумал Ворохтин.

– Что? – заволновался водитель, услыша незнакомое слово.

– Что, что… – рассеянно ответил Ворохтин, вскрывая упаковку с ампулами атропина. – Штаны снимай, вот что!

Он вогнал иглу шприца в задницу водителю, словно дротик для игры в дартс, шлепком приложил ватку со спиртом и нравоучительным тоном сказал:

– Имей в виду, это в последний раз. Еще раз так нажрешься – сердце не выдержит.

– Все, завязываю, – поклялся водитель, затягивая ремень на брюках и выползая из машины. – Спасибо, братишка! По гроб обязан!

Ворохтин кинул использованный шприц в корзину для мусора, закрыл сумку и сел на порожек машины.

«Это был героин, вот что, – совершенно ясно понял он. – Это был шприц с героином из косметички Лены, которую у меня забрал Зубов. Наверняка заправлен лошадиной дозой. Что ж, прекрасный способ отправить человека на тот свет!»

Мысль, пришедшая в его голову вслед за этим выводом, была настолько дерзкой, что Ворохтин вскочил, с силой захлопнул дверь «Скорой», запер ее на ключ и решительно пошел на пляж, где под зонтиком у мангала несли бессменное дежурство Зубов и сержант.

– А-а! Сам явился! – обрадованно сказал Зубов. – Садись, приятель! В ногах правды нет.

Он придвинул Ворохтину стул. Видя, что Ворохтин садиться не желает, старший лейтенант нахмурился и спросил:

– Что ж ты подписку о невыезде нарушаешь? Под арест хочешь?

– Я хотел бы узнать, – сказал Ворохтин, – на каком основании вы потребовали от меня подписку?

Сержант, листающий иллюстрированный журнал, вздохнул и сокрушенно покачал головой.

– Что ж у вас память такая плохая? – произнес он и монотонно, нараспев продолжил: – Вы, гражданин Ворохтин, были задержаны за незаконное хранение наркотических средств, что, согласно статье двести двадцать восемь Уголовного кодекса, является тяжким преступлением и наказывается лишением свободы на срок до десяти лет. В интересах следствия мы взяли у вас подписку о невыезде…

– Каких наркотических средств? – перебил его Ворохтин.

– Которые мы у вас изъяли, – повторил Зубов, и в его голосе уже угадывалось назревающее недовольство.

– Вы изъяли у меня шприц, ампулу и белый порошок, – уточнил Ворохтин. – Экспресс-анализа вы не делали и потому не можете утверждать, что это был наркотик.

Милиционеры переглянулись.

– Какие, блин, все умные пошли, – произнес сержант.

Зубов поковырялся в зубах спичкой, швырнул ее себе под ноги и пытливым взглядом посмотрел на Ворохтина.

– Сам напрашиваешься, – недобрым тоном произнес он. – А ведь я хотел все миром решить.

– Мне нужно заключение экспертизы, – твердо сказал Ворохтин.

– А жалеть не будешь?

– Вы зря меня уговариваете, – сказал Ворохтин.

Зубов сплюнул.

– Ну, ладно, – произнес он и посмотрел на сержанта. – Неси изъятые у гражданина Ворохтина материалы и вместе с задержанным отправляйся в лабораторию.

– Ага, – кивнул сержант. – Будет сделано!

Он отложил журнал, поднялся со стула и пошел к серому «УАЗу».

Зубов снова поднял лицо и посмотрел на Ворохтина:

– Спокойная жизнь надоела? Характер показываешь? А ведь мы тебя действительно за решетку упрячем. И не отвертишься.

Ворохтин спокойно смотрел на милиционера:

– Не понимаю, за что вы собираетесь упрятать меня за решетку.

– Не понимаешь? Сейчас поймешь.

Ждать тем не менее пришлось довольно долго. Зубов сначала вел себя подчеркнуто равнодушно, потом стал постукивать пальцами по столу, затем недовольно произнес:

– Он что там, уснул, что ли?

Сержант наконец вылез из «УАЗа», посмотрел в сторону зонтика и произвел какой-то странный жест, будто отряхивал брюки на уровне ширинки.

– Не слышу! – крикнул Зубов.

Сержант махнул рукой, обошел машину и полез в нее через другую дверь.

– Его только за смертью посылать! – снова проворчал Зубов и с каким-то скрытым подозрением взглянул на Ворохтина. Тот, прекрасно зная, что идет ва-банк, тем не менее, вел себя спокойно и даже не смотрел на «УАЗ», в котором сержант искал вещественное доказательство. Ему куда приятнее было пялиться на Киру, которая с полотенцем и зубной щеткой шла к озеру. Это были редкие, можно даже сказать, уникальные мгновения, когда девушка предстала перед базой в тренировочных брюках и короткой футболке на тонких бретельках.

«А она, оказывается, довольно симпатичная без своей дурацкой штормовки и платка!» – подумал Ворохтин.

Кира увидела его, улыбнулась и приветливо помахала полотенцем. Ворохтин тоже помахал ей. «Сейчас сержант принесет косметичку с героином, и больше я ее никогда не увижу», – без особого драматизма подумал он, не исключая и такое развитие событий.

Когда прошли все мыслимые и немыслимые сроки, и Ворохтин уже устал стоять, и Кира уже умылась и снова залезла в свою палатку, а Зубов смотрел на «УАЗ» уже с нескрываемой ненавистью, ударяя кулаком по столу, к зонтику наконец приплелся сержант.

Ворохтин смотрел на него и чувствовал, как спадает напряжение. В руках у сержанта ничего не было.

– Ну? – рявкнул на него Зубов.

Сержант, не исключая серьезной взбучки, на всякий случай остановился шагах в трех от своего начальника и развел руками:

– Хрен ее знает, где она!

Зубов опять кинул на Ворохтина пытливый взгляд. Тот взгляд выдержал, но вот с нахлынувшей улыбкой справиться не смог. Старший лейтенант побледнел и перевел взгляд на сержанта.

– А где она, по-твоему, может быть? – процедил он.

– Не знаю! Она под задним сиденьем лежала!

Зубов снова перевел взгляд на Ворохтина:

– Чего улыбаешься? Ну, чего ты улыбаешься? Твоя работа?

– Нет, – покрутил головой Ворохтин.

– Ты машину вчера на ключ закрывал? – едва сдерживаясь, спросил Зубов у сержанта.

– Машину? – переспросил сержант и часто заморгал.