Умный выстрел - Михаил Нестеров

— Во дворах порой паркуется с десяток незнакомых машин. Почему ты обратил внимание именно на «Фольксваген Пассат»?

— Давно присматриваемся к этой модели. Не старая и не новая, между пятым и седьмым поколениями. Нам нравится.

Он дал исчерпывающий ответ, и мне осталось выяснить только один момент:

— Ты не сказал об этом полиции, почему?

— Ну потому, что они сразу установили… преступника и, собственно, плясали от этого. Как и ты, они спрашивали про характер ссоры, когда началась, чем закончилась. Закончилась она выстрелом. Мы с женой переглянулись. Она сказала: «Это у Аннинских». Я не был уверен и переспросил: «У Аннинских?» Я хотел было сразу выйти на площадку, но жена меня чуток задержала: стреляли ведь.

— Чуток — это сколько?

— Ну… пять. Шесть секунд. Ну, может быть, десять.

— Как на раздумье, — подсказала женщина.

— Спасибо, — поблагодарил я их. — А теперь и мне нужно поработать чуток.

Со вторым замком я справился за считаные мгновения, так что даже сосед не заметил, что открываю я дверь отмычкой.

На меня сразу же накатила волна дорогих духов, и я узнал в них «Шанель № 18», аромат, названный номером дома на Вандомской площади, в котором расположен ювелирный бутик дома Шанель. Она сказала: «Духи оповещают о появлении женщины и продолжают напоминать о ней, когда она ушла». Я миновал прихожую, и зал встретил меня все тем же ароматом. Он зародился в спальне и был подобен джинну, освободившемуся из бутылки. На столике стоял невзрачный на вид прямоугольный флакон с черной крышкой, и на нем такая же простая этикетка: «№ 18, CHANEL, Paris».

Через спинку стула был перекинут халат. На кровати пара платьев. Анна выбирала наряд, как будто собиралась на премьеру, а не на рандеву с частным сыщиком, единственным человеком, которого она хотела убить…

Я поймал себя на мысли, что стою на том самом месте, где лежал труп Аннинского, и отступил назад в зал.

С чего начать поиски? Не знаю, истина это или нет, но, когда не знаешь, с чего начать, начни с писем, записок, с того, что может навести тебя на определенную мысль, а это порой так же трудно, как найти истину. Но именно за истиной, как мне думалось и на что я рассчитывал, я сюда и пришел.

У Виталия не было своего рабочего стола. Таковым можно было назвать компьютерный стол с его выдвижными ящиками. Я включил компьютер в надежде порыться в списке недавно открытых документов, к которым относились как тексты, так и картинки, открыл верхний ящик стола, в котором царил такой же, как у меня, бардак. Ежедневник, блокнот, степлер, шариковые ручки, маркеры, куча лазерных дисков, старый коврик для мыши, провода к различного рода устройствам. Средний ящик — подарочный набор авторучек, дипломы, вымпелы, фотографии в твердых рамках и паспарту… В нижнем ящике хранились листы чистой бумаги — две с половиной пачки. Я закрыл его и вернулся к верхнему. Рука моя автоматически потянулась к записной книжке, наполовину скрытой под массивным ежедневником, и мною овладело волнение…

Записная книжка Виталий Аннинского… Любая записная книжка для сыщика — находка и несомненная удача.

Я не сразу приступил к изучению записей. Компьютер загрузился и был готов к работе. Я запустил со своей флешки программу поиска — она была на порядок быстрее и удобнее штатной, в поисковой строке ввел несколько слов, разделив их специальным символом, чтобы программа искала сразу несколько слов в текстовых файлах. Среди этих слов были — сухогруз, Меркурий, наркотрафик. И только после я приступил к изучению записной книжки и начал с внешнего вида. Легкая, компактная — такая поместится в любом кармане. Обложка мягкая, кожаная. 48 страниц в линейку с алфавитными разделителями. Наверное, я льстил себе или что-то в этом роде, но в первую очередь я открыл страницу с буквой «Б» на разделителе, надеясь найти там свою фамилию. Ее там не оказалось. Почему? Ответ простой: потому что в моей записной книжке нет фамилии Аннинского… А и Б. Даже в этом мы были близки.

Валентин Белоногов. Он наступает на меня, но не может оттеснить, он продолжает список контактов Виталия Аннинского. Гриднев Алексей. Кто он — я не знаю. Живов Андрей…

В моем кармане завозился телефон. Для Аннинской — рановато, она еще в пути. И позвонит не сразу по приезде на Красную Пресню, а подождет меня две, три, пять минут. Звонок был от человека, которому я оставил свой контакт, но сам ему так и не позвонил. Мы встретились с ним в коридоре моей конторы как раз в тот час, когда метростроевец Чирков смотрел в моем кабинете семейное порно… Я не стал отвечать на звонок. Для меня в этой ситуации было удобнее вообще отключить телефон, чтобы он не мешал мне. Я так и сделал.

Макеева Людмила — научно-исследовательская лаборатория судебно-технической экспертизы…

Облин Сергей — отдел фототехнических исследований, идентификации личности по методу фотосовмещения.

Картинка на экране компьютера сменилась. Поисковая программа выдала мне несколько текстовых документов, содержание и ведение которых подсказали мне, что это черновые записи. Я отложил записи, сделанные рукой, и сосредоточился на электронных документах. Сухогруз «Меркурий-2». Условный объем судна 8 тысяч кубических метров. Водоизмещение (порожнее) 2 тысячи в регистровых тоннах, длина судна — 107 метров. Порт — Туркменбаши, припортовая станция — Туркменбаши-1. Елубай Тулеев.

Согласно атрибутам этого текстового файла, составлен он был три года назад. Подключившись к Сети и запустив обозреватель, я ввел в строку поисковика имя и фамилию Елубая Тулеева, взяв их в кавычки, чтобы краулер искал связку, не разделяя их, понятно, что без этого поисковая машина завалила бы меня информацией на губернатора Кемеровской области с такой же фамилией. Через минуту я знал, кто этот искомый Тулеев — родственник генпрокурора Туркмении. В декабре 2003 года «в Туркмении случилось непоправимое»: генеральный прокурор страны была взята под стражу прямо в зале заседания кабинета министров. Будучи правой рукой всесильного Туркменбаши, она крышевала крупный семейный наркобизнес».

И снова в моих руках записная книжка, список контактов продолжается.

Ремизов Игорь.

Стукалова Надежда…

Так я, перелистывая страницы, добрался до буквы «Т». Кроме фамилий, в самом конце списка там значился тату-салон и его адрес: Троекуровский проезд. Я живо представил себе это место и зябко повел плечами. По сути дела, этот проезд разделял два кладбища: Троекуровское и Кунцевское. Может, это какой-то культовый тату-салон, где мастер иглы выводит на коже клиента образ сатаны, перевернутого креста, черепов и прочее в том же духе… Я нарисовал перед собой жутковатую картину: ночь, аллея, фонарь; склонившись над телом покойника, татуировщик тренируется на нем, копируя цветок с могильного венка…

Покойник, цветок, татуировка…

На меня обрушилась тяжеленная плита с единственным выбитым на ней словом — «Откровение», и буквально погребла меня под собой.