Грабеж средь бела дня - Сергей Зверев

– А вот что… – Гена протянул собеседнику кругляк желтого металла.

– Что это… Царский червонец? Откуда?

– Послушай…

Несмотря на среднюю степень алкогольного опьянения, Цаца довольно последовательно пересказал пахану все, что ему стало известно от Мандавошки. В пересказе фигурировала какая-то дорожная разборка, в которую неожиданно попал бывший мент, роковой удар в голову обидчика и золотой империал, полученный малолеткой в обмен на обещание «в случае чего засвидетельствовать, что в момент разборки Голенков подвозил ее за город».

– Значит, этот мусор куда-то очень круто вляпался, – серьезно заключил Михалюк. – Только мне это зачем? И с чего это он с девкой «рыжьем» расплатился?

– У него в тот момент других денег не было. А время, судя по всему, поджимало. Эта кобыла говорит, – Цаца кивнул в сторону приемной, – будто бы засекла у Голенкова еще много-много таких же червонцев. Из кармана случайно выпали. Сам понимаешь, невыкрутка… Пришлось поделиться.

– Все это, конечно, интересно, – молвил Дядя Ваня уже доброжелательней. – Имеешь мне еще что-нибудь сообщить?

– Это цветочки! Оказывается, они с Голенковым вплотную закорешились. Мы к тебе спецом через горотдел ехали, – вкрадчиво сказал Зацаренный. – Знаешь, с правой стороны от ментуры стенд висит… «Их разыскивает милиция».

– Знаю, – кивнул «смотрящий». – Моя «вывеска» там годами висела. А что?

– А вот что… – жестом фокусника, достающего из цилиндра кролика, Цаца выложил на стол милицейскую ориентировку. – Смотри. Со стенда содрал.

На мятом листе бумаги темнели две фотографии разыскиваемого: анфас и в профиль. Справа от снимков значилось:

«По подозрению в совершении преступлений, предусмотренных ст. 131 ч. 2 УК РФ, разыскивается особо опасный рецидивист Сазонов А. К…»

– Это че – Жулика по «мохнатке» крутят? – не поверил «смотрящий».

Открыв дверь, Цаца поманил Мандавошку пальцем.

– Лидка, иди сюда. А теперь все, что ты мне рассказывала, слово в слово повтори Дяде Ване. Ты ведь знаешь, кто он такой?

– Зна-аю, – несмело протянула проститутка; как и все труженицы Центрального рынка, она знала профессиональный статус Дяди Вани.

– Рассказывай. Ну?!

Лида Ермошина уже сто раз пожалела, что доверилась Зацаренному. Полчаса назад она с доброжелательной откровенностью идиотки рассказала ему обо всем, что приключилось с ней за последнее время. И вот теперь легкомысленный пьяный треп грозил обернуться огромными неприятностями с одним из самых могущественных людей города.

Однако идти на попятную было поздно. И проститутка детально поведала и о случайном знакомстве с бывшим ментом, и о своем визите к Александре Федоровне, и о заяве «об изнасиловании», которую она написала в Заводской райотдел милиции, и о нечаянной встрече с директором «Золотого дракона» в пригородном магазине секонд-хенда, и о пятнах крови на брюках, и о выпавших из кармана империалах, один из которых она действительно выпросила у Голенкова под угрозой примитивного шантажа…

Мандавошка почти ничего не приврала, заявив лишь, что Сазонов действительно ее трахнул и она от него залетела.

Версия об изнасиловании была ей выгодна по двум причинам. Во-первых, уголовное дело на Жулика было заведено и обратного пути уже не было. Перспектива предъявы за лжесвидетельство явно не входила в ее планы. Во-вторых, малолетка пыталась таким образом разжалобить собеседников; мол, я маленькая и несчастная, так что оставьте меня в покое…

Дядя Ваня слушал рассказ маленькой и несчастной очень внимательно, перебив ее лишь несколько раз.

– Значит, у твоего друга мента брюки были кровью заляпаны?

– Так ведь он бывший мент… – напомнила Лида в качестве самооправдания.

– Бывших ментов не бывает. Как и бывших пидарасов, – справедливо напомнил «смотрящий».

– Ну да… Смотрю – у «секонда» из своего «Опеля» вылазит, а на жопе, блин, во-от такое кровавое пятно. Сперва он мне впаривал, будто решил брюки типа как для ремонта машины присмотреть. А когда я увидела кровь, сразу пошел на попятную: мол, махаловка, телка какая-то, хуе-мое…

– Поня-ятно, – протянул Дядя Ваня, не зная, что его больше интересует: золотые червонцы, невесть откуда оказавшиеся у бывшего мусора, или Леха Сазонов, обвиняемый в изнасиловании малолетки.

– Дядь Вань, насчет Жулика – полный фуфель, ментовская прокладка, – несмело вставил Мамрин. – Ну не мог он на «мохнатку» повестись! Не тот человек… Хошь, я щас с этой лярвой один на один перетру? У нас не прокуратура, расколется в полчасика по-любому!

Опытный Михалюк и сам понимал, что дело тут явно нечисто. Вне сомнения, обвинения Лехи Сазонова по сто тридцать первой статье были сфальсифицированы Голенковым с целью мести. Однако «смотрящий» не спешил делиться этими соображениями с Цацей и Зондером.

Дядя Ваня всегда недолюбливал Жулика. В его представлении профессиональный аферист был слишком умным, слишком дерзким и слишком элегантным, чтобы стать «своим в доску». В глубине души Михалюк всегда мечтал кинуть Лехе подлянку. И вот теперь такой случай вроде представился. Требовалось для этого всего ничего: поддержать официальную версию об «изнасиловании»…

…Беседа с Ермошиной продолжалась еще минут двадцать: «смотрящего» очень заинтересовали червонцы, выпавшие из кармана Эдика. Дядя Ваня был интеллигентен, вежлив и почти доброжелателен, однако Мандавошка ничего нового не сообщила.

– Короче, делаем так, – подытожил Михалюк. – Сейчас Цаца возвращает тебе все лавэ, которое у тебя долганул…

– А как же… – начал было Гена, но Дядя Ваня властно перебил его:

– Цаца, отдай ей филки… Вот, держи. – Дождавшись, когда Зацаренный выложит на стол пять стодолларовых купюр и золотой империал, «смотрящий» забрал монету себе и, добавив сверху три сотни, прокомментировал: – Два – за червонец и один сверху от меня… Это тебе на «Чупа-Чупс», за хорошее поведение. Пососешь в свободное от работы время. А теперь слушай: никакого базара ни с Геной, ни с нами у тебя не было. Ты нас вообще не знаешь. Усекла? Будешь себя хорошо вести – будешь иметь на хлеб с маслом и колбасой в придачу. Раззявишь варежку, где не надо, – пасти тебе шалман на Яцевском кладбище. Вопросы есть?

– Не-е-ет, – пересохшими от страха губами ответила Лида.

– Свободна. Если потребуешься – с тобой Цаца свяжется.

Едва за малолеткой закрылась дверь, Дядя Ваня выдал резюме:

– Ну вот вам, пацаны, и новая тема… Откуда, спрашивается, у этого мусора столько «рыжья»? Не успел с зоны вернуться – и уже богат.

– Хрен его знает! – хмыкнул Мамрин. – Может, клад где-нибудь откопал? А давай его втемную аккуратно прихватим, и…

– Не надо. Пока неизвестно, кто за ним стоит. Сам посуди: возвращается бывший мент с зоны и сразу устраивается директором крутющего кабака! Это неспроста.