Грабеж средь бела дня - Сергей Зверев

– Это я тебе дал телеграмму. Проследил на вокзале, в какой вагон ты войдешь, сел в соседний и проехал две станции, – спокойно сообщил Леха и, подхватив чемодан, кивнул в сторону привокзальной площади. – Пошли, мама, нас ждут.

– Так это ты дал телеграмму из Москвы? От имени дядя Вити? Ты же мне в последний раз… откуда-то из Франции звонил! – Александра Федоровна никак не могла поверить в реальность происходящего.

– В Москве у меня кен… друзья, одним словом. Позвонил, продиктовал текст, выслал деньги, попросил зайти на почту и переслать тебе деньги и телеграмму. Якобы от имени дяди Вити.

– Но ведь… Перед родственником неудобно!

– Родственники – это группа лиц, собирающихся периодически пересчитаться и вкусно покушать по поводу изменения их количества. А потому проще действовать от их имени, – улыбнулся сын. – Тем более родственники на этот раз действительно ни при чем.

– Зачем же так, Лешенька? Неужели ты не мог сам позвонить? – Прижимая к груди Тасика, Александра Федоровна удивленно смотрела на сына. – Как ты изменился… А как же… тюрьма? Тебя выпустили, или…

Кивнув в сторону черной «Волги» с тонированными стеклами и длинным отростком антенны на крыше, Леха обезоруживающе заулыбался.

– Никаких «или». В Париже меня действительно задержали… По ошибке. Приняв за страшного-страшного русского уголовника. Но ведь западное правосудие – это не наша слепая Фемида! Разобрались и выпустили. Мама, ну посмотри же на меня! Неужели я похож на бандита, насильника или наемного убийцу?! – громогласно вопросил Жулик, врастая в тротуар, словно памятник.

Александра Федоровна внимательно взглянула на сына. Перед ней стоял импозантный, улыбчивый и очень уверенный в себе джентльмен. Элегантный летний костюм, модные плетеные туфли, изящные руки с тонкими ломкими пальцами… Леша был прав: бежавший из тюрьмы арестант явно не мог выглядеть подобным образом. Фраза «разобрались и выпустили» прозвучала из его уст с завлекающей убедительностью. Так что неясные подозрения, если таковые и были, просто не успели сформироваться у мамы из-за небывалого эмоционального потрясения.

– А это была хоть хорошая тюрьма? – спросила старушка.

– Не убежишь! – веско заверил Сазонов.

– Да я не о том… Кормили-то как? Не голодал? Условия человеческие?

– Двухместные камеры с телевизорами и холодильниками, чистое белье, отдельные душевые, ежедневные прогулки, – принялся перечислять бывший арестант «Сантэ». – Да и пайка не чета российской баланде на комбижире: мясо, фрукты, лягушачьи лапки и даже столовое вино. Но больше всего мне понравилось подземелье со старинной печью!

Раскрыв заднюю дверку «Волги», Леха сделал приглашающий жест.

– Прошу.

За рулем сидел нескладный безбородый мужик в кожаной куртке, франтоватой кепке и в модных очках, чем-то неуловимо напоминающий бабу.

– Здра-асьте, теть Шура! – услышала Александра Федоровна прокуренный баритон. – А я вас тут в натуре заждалась. Поезд, что ли, опаздывал?

Узнав в безбородом мужике шестикратно судимую Маргариту Пиляеву, Лехина мать даже не удивилась. На это просто не оставалось сил.

– Здравствуй, Риточка… – растерянно отозвалась она, кутая Тасика в кофту; запах бензина и машинного масла заставил кота негодующе фыркать.

– Пиля, поехали, – скомандовал Жулик.

Черная «Волга» с козырным московским номером описала на привокзальной площади полукруг и неторопливо покатила в сторону загородной трассы.

– Как же ты изменился, Лешенька! – Старушка никак не могла насмотреться на сына и, подмечая в его облике все новые и новые черты, сентиментально шмыгала носом. – Как посветлел…

– На Французской Ривьере, где я отдыхал, было слишком солнечно, – безмятежно сообщил Сазонов. – Вот на пляже и выгорел…

– А бородавка у тебя… откуда?

– Познакомился с одной жабой. Там же, во Франции. Ты ведь мне сама с детства говорила: не трогай жаб, бородавка вырастет!

– А машина? Давно она у тебя?

– Купил. Мама, я что – не могу ездить на машине? – искренне удивился Жулик. – Ладно, все это мелочи. Главное, что теперь мы вместе. Видишь – я отдохнул, посвежел и… вернулся к созидательному труду! – серьезно закончил профессиональный аферист.

Вырулив на шоссе, Рита повела «Волгу» в сторону родного города.

– Но почему ты мне сразу не мог позвонить? Зачем весь этот цирк с телеграммой? – Вопросы старушки зазвучали куда более осмысленно. – Почему домой не приехал? Я бы хоть праздничный обед приготовила…

– Боюсь, мама, что в родных стенах нам не дадут душевно поговорить! А уж пообедать по-праздничному – тем паче.

– Имеешь в виду…

– …ту самую малолетку, якобы от меня беременную. Ты ведь мне сама о ней рассказала… Когда я тебе из Марселя звонил! Налицо – классический милицейский шантаж и вымогательство десяти тысяч долларов. Но почему этот шантаж должен препятствовать нашей встрече?! Вот я и решил, что тебе под каким-нибудь благовидным предлогом следует исчезнуть из города. Московская телеграмма, денежный перевод и железнодорожный билет, зафиксированный в компьютерной базе данных на твое имя, вполне объясняют такое исчезновение… для правоохранительных органов.

– Если ты действительно невиновен, зачем прятаться? – недоверчиво перебила мать.

– Чтобы доказать свою невиновность, – упало спокойное.

– А эта девушка… точно не от тебя беременна? – уточнила Александра Федоровна.

– Да че вы, теть Шура! – не выдержала сидевшая за рулем Пиля. – Я эту козу как облупленную знаю! Да она на Центральном рынке за триста рэ у любого…

– Сыночек, ты меня не обманываешь? – строго спросила старушка.

– Мама, это тебе всю жизнь врут. А ты всем веришь, – вздохнул Леха чуть виновато; ведь полчаса назад он и сам, не желая расстраивать мать, обманул ее сказкой о «беспристрастности французской Фемиды».

– А как же… твоя фотография с дарственной надписью? – подозрительно спросила Александра Федоровна. – Почерк ведь твой.

– Подделка, – категорично заявил Сазонов. – За десять тысяч долларов и не такое можно нарисовать.

– Теть Шур, да за такое лавэ я… всю Доску почета в нашей ментуре обрисую! – горячо заверила Рита. – Я там таких слов понаписываю!..

– Шантаж это, мама. Неужели не ясно? – подвел черту Жулик.

– Слышь, Леха, я сегодня рядом с мусорней проезжала, – сообщила Пиляева. – Так вот: на розыскном стенде твоей «вывески» больше нет. Не думаю, чтобы тебя с розыска сняли… Но кому твоя фотка могла понадобиться – ума не приложу!

– Наверное, поклонницы украли, – отмахнулся Сазонов, поглядывая на мать.

Всю дорогу до города Александра Федоровна печально молчала, то и дело вздыхая. Жулик, знавший все материнские вздохи, определил безошибочно: добрая и наивная мама убеждена, что базарная проститутка беременна именно от него…