Объект 623 - Сергей Зверев

— Ты кто?.. — Он грязно выругался, трясущаяся рука полезла под куртку. Глеб подскочил к нему, наотмашь врезал по челюсти, и капитан загремел, едва не вывернув компасную бочку.

— Сюрприз, камрады, — запоздало проинформировал Глеб, подбегая к люку, ведущему в электромеханический отсек. В кормовом помещении — никого, а ведь еще один член команды вроде должен наличествовать… На всякий случай отбившись от шипящих труб, чтобы не досталась шальная пуля, он бросился через центральный пост к торпедному отсеку, по дороге пнув по виску капитана, который начал очухиваться, помаячил перед люком, делая обманный финт. Выстрела не последовало. Он рыбкой влетел в отсек, умудрившись не выронить автомат.

— Не стреляй… — захрипел, закрываясь руками, белесый тип с выпуклыми воспаленными глазами. Он пятился к торпедному аппарату и с удовольствием бы выхватил пистолет, если бы он у него был. Как скажешь, дружище, можно и не стрелять. Он ударил сжатым кулаком в полоску жиденьких усов над верхней губой — ей-богу, лучше бы тот позволил ему выстрелить! Задребезжали торпеды, выложенные в ряд на полу. Их еще не успели вставить в торпедные аппараты. Он мельком огляделся. «Перепланировка» налицо. Никаких лишних контейнеров в помещении для стрельбы. Только несколько откидных коек, прижатых к стене. Так уж повелось в отечественном флоте — где живут, там и стреляют. Здесь же наклонный люк над головой, через который осуществлялась загрузка. Вот они, пресловутые торпеды 533-го калибра — четыре штуки разложены вдоль стен под кроватями, еще четыре — под двумя торпедными аппаратами — красно-белой боевой частью к носу. Торпеды выглядели как новенькие! Оснащенные магнитными взрывателями, реагирующими на металл, с уровнями глубины, относительно устаревшие, снабженные двигателями внутреннего сгорания (современные торпеды используют электротягу за счет химических аккумуляторов, а то и ракетные двигатели). Но все равно оружие грозное — скоростное, дальнобойное, бесшумное. Хотя, если присмотреться, можно заметить, что краска кое-где отшелушилась, видна ржавчина. Но условия для их хранения, судя по всему, были идеальные: температура от плюс пяти до плюс пятнадцати, влажность — от пятидесяти до шестидесяти процентов…

Он вылетел обратно в центральный отсек — и вовремя. Там все уже было в пару и дыму, трещали и лопались трубы, бешено вращались стрелки манометров. Капитан с разбитой челюстью норовил подняться, выплевывая выбитые зубы. Его глаза вертелись, как стрелки окружающих его приборов. Рука по-прежнему пыталась дотянуться до пистолета, запрятанного под курткой. Глеб схватил его за грудки, поднял и резко встряхнул.

— Стоп-машина, злодей! А ну, останавливай свою колымагу! — Он не мог позволить, чтобы лодка, лишенная управления, плыла по узкой бухте сама по себе. До скалистых берегов считаные десятки метров, если субмарина треснется об скалу, она превратится в братскую могилу. А один из пассажиров на ее борту, ну, просто до одури хочет жить! Капитан, казалось, ничего не соображал. Но когда ствол автомата уперся под горло, в воспалившихся глазах объявилась кроха здравого смысла. Глеб схватил его за шиворот, подтолкнул к приборам. Заработала рукоятка телеграфа, ведомая нетвердой рукой. Начал замедляться винт в поворотной кольцевой насадке, выполняющий одновременно функции вертикального руля. Лодка задрожала еще сильнее, и Глеб невольно втянул голову в плечи. Боже, только не столкновение со скалой…

Кажется, встали, можно не молиться.

Впрочем, как сказать. Шатающийся капитан вдруг издал душераздирающий вопль, сопровождаемый хрустом раскрошенной челюсти, обернулся — перекошенный, свирепый, со сверкающим сатанинским взором — и схватил Глеба за горло двумя руками! Откуда сила у этого вурдалака? А ведь он чуть не расслабился! Не видать тебе реванша, дружище, это конец вашей трудной и дорогостоящей операции!

В глазах уже витали завихрения тумана, он уже задыхался, костистые пальцы продавливали кожу, и он начинал понимать, что означает фраза «жизнь выдавливается из тела по каплям». Трясущимися руками он упер ствол «Кипариса» капитану в живот, надавил на спусковой крючок и за долю секунды выплюнул остатки магазина. Капитана отбросило, словно в живот засадили чугунным ядром. Он доломал раскуроченный сонар, свалился на своего подчиненного с пышными усами, умершего минутой ранее…

Глеб кашлял, держась за горло. Цветные концентрированные круги носились перед глазами. Невозможно так жить, ему требуется долгий, троекратно оплаченный отпуск по собственному желанию! Лучше в Швейцарии. Но пока он помнил последовательность предстоящих действий. Лодка застыла в стоячей воде — слава Создателю, она ни во что не вляпалась! Срочно требовалось опустить ее на грунт! Он заковылял в электромеханический отсек. Как же славно, что все вентили кранов управления кингстонами выкрашены в однообразный зеленый цвет. Он крутил его лихорадочно, словно матрос-новобранец, над душой у которого завис суровый старшина с секундомером. Хлынула забортная вода в балластные цистерны. Дьявол, ее же сейчас перекосит! Он бросился на центральный пост, кашлял, чихал, защищаясь руками от обжигающих водяных паров. Вертелся, выискивая тот самый заветный кран. Отыскал, бросился к нему, терпел, когда на руки стали брызгать горячие капли, а кожа — покрываться волдырями… Мама дорогая, дел-то сколько! Он влетел в гальюн, окутанный жаркой мглой — в сауне попроще будет! — припал к зеленому крану. Из гальюна, подмечая, что нос лодки начинает задираться (ну, не может он одновременно находиться во всех отсеках!), он бросился в торпедную часть, запнулся о лежащего человека — разлегся тут, понимаешь! — стал вертеть плывущее перед глазами зеленое кольцо. Последовал чувствительный удар, за ним еще один — субмарина ударилась о грунт, подскочила, ударилась вторично… Он стоял ни жив ни мертв, держась за стяжку прижатой к стене кровати, чего-то ждал. Вроде все в порядке, кормовой отсек не взрывается, вода не поступала, субмарина преспокойно лежала на дне Калабановской бухты, и все бы хорошо, кабы не замечать завихрения густого пара, поступающие через переходной люк.

Он с тоской смотрел на расплывающуюся кровать, испытывая неистребимое желание послать все подальше, разобрать эту койку, бросить на нее матрас, всхрапнуть минут по шестьсот на каждый глаз. Все в порядке, случилось именно то, чего он хотел, — выведенная из строя субмарина со своим смертоносным грузом и мертвым экипажем покоится на дне. Осталось лишь заполнить ее водой (дабы точно быть уверенным, что зло не состоится) и не забыть при этом про одинокого пассажира, которому очень не хочется примкнуть к мертвой компании. Ба, да он и есть тот самый пассажир! Он оторвался от койки, побрел к торпедным аппаратам, запинаясь о валяющиеся под ногами торпеды. Остановился, разглядывая их, впал в какое-то вялотекущее оцепенение. «Родные» торпедные аппараты с лодки удалили, установили подходящие для стрельбы подводными снарядами 533-го калибра. В общем-то, наверное, не проблема, торпедный аппарат — это фактически цилиндр с двумя герметичными крышками. С одной стороны цилиндра находится торпедный отсек, с другой — морская пучина. Стрельба элементарна. Вставляется торпеда (главное, чтобы тем концом), стрелок задраивает крышку и приводит в действие клапан подачи сжатого воздуха. Давит рычаг — открывается внешний люк, и торпеда, выталкиваемая воздухом, выстреливается. При этом в ней срабатывает механизм, запускающий двигатель. В открытый люк, конечно, поступит морская вода, полностью затопит торпедный аппарат. Чтобы откачать ее, после стрельбы стрелок закрывает внешний люк и нагнетает воздух в аппарат, заставляя воду удаляться через клапаны. После осушения трубы можно снова открывать внутренний люк и заряжать новую торпеду…