Слепой Орфей - Александр Мазин

– Вот,– сказал «Иванов».

На среднем экране красовалась игоевская «тойота». Сам хозяин в это время извлекал из багажника огромную сумку.

Глеб вздохнул с облегчением.

– Это свой,– произнес он.

Кирилл повесил сумку на плечо и двинулся к воротам. Скотчтерьер, залившийся было лаем, вдруг смолк и завертелся у ног Игоева, изо всех сил виляя хвостиком.

– Во дает! – озадаченно проговорил «коричневый свитер». И добавил сердито: – Жрать не дам поганцу!

Кирилл отворил ворота, неторопливо двинулся по дорожке. Проходя мимо молодой елочки, поднял вверх два пальца: «виктори». На соседнем экране тут же возникли крупным планом эти растопыренные пальцы.

– И сам жрать не буду! – сокрушенно пробормотал «коричневый свитер».

– Почему? – удивился Стежень.

– Премия,– пояснил «Иванов».– За мастерски спрятанный «глаз».

– Ладно,– проворчал «коричневый свитер».– Зато, ясно, человек хороший. Кого Шарик приветил, тому верить можно!

– Его бы и снежный барс приветил! – засмеялся Стежень.– Можешь попробовать.

– Нет у нас снежного барса,– сказал «Иванов».– А у тебя, Гена, склероз. Это Кирилл Игоев. Мы на него работали в Польше.

– Тогда зачем было меня звать? – удивился Стежень.

– Порядок.

– Хозяин, а как насчет девушки? – вмешался «коричневый свитер».– Телефончик там и все прочее. После работы, разумеется.

Глеб не сразу сообразил, что под «девушкой» подразумевается Елена.

– О девушке забудь,– отрезал он.

– Ясненько.

– Я больше не нужен? – спросил Глеб у «Иванова».

– Пока нет.

Кости Стежня в очередной раз хрустнули в медвежьих объятиях.

– Давно не виделись,– проворчал Глеб, высвобождаясь.– Иди вон Ленку потискай!

– Аленка не годится,– возразил Игоев.– Хрупкая. А ты – в самый раз. Вроде тренажера. Сам говоришь: жирею.

– Новости есть?

– Сколько угодно.

Кирилл уселся в кресло, устроился поудобнее.

– Сообрази-ка мне коктейльчик,– распорядился он.– Я заслужил.

Вошла Елена.

– Привет.– Она поцеловала Игоева в щеку.

Стежень поставил рядом с Кириллом поднос. На подносе – графин с водкой, стопка и банка с маслинами.

– Это называется коктейль? – Игоев поднял бровь.

– Угу.– Стежень ухмыльнулся.

Елена засмеялась.

– Что тебе смешать? – спросила она.

– Ладно, обойдусь.– Игоев опрокинул стопку, закусил.– Садитесь и слушайте.

Незадолго до моего приезда отзвонил один мой прежний клиент. У него пропали люди. «Очень реальные люди», как он выразился. Говоря по-простому, пятеро боевиков ехали из пункта А в пункт Б. Ехали, никого не трогали, но до пункта Б не добрались и на телефонные звонки не отвечали. Заказ приняла Валентина и отработала по нашим обычным каналам: «Скорая», морги, милиция и тому подобное. И представьте, к моему приезду «реальные люди» уже «нашлись». Все пятеро – в моргах. Разница лишь в том, что одному прострелили голову на углу Просвещения и Композиторов, а четверо, предположительно, поскольку вскрытия еще не было, скончались от внезапной остановки сердца в частном спортивном зале на проспекте Энгельса.

– Перетренировались? – с иронией спросил Стежень.

– Зал на правах собственности принадлежит некоему Ликанову. Знаешь такого?

– Никогда не слыхал.

– Ну это не так важно. Интересно другое: эти четверо покойников (у одного, кстати, сломана челюсть и прокушена шея) были подобраны усиленным нарядом милиции, которую вызвали заботливые соседи, услышавшие стрельбу. Причем служители закона действовали очень странно. По-тихому погрузили тела в машину и уехали. Не сняв показаний, не сообщив вышестоящему начальству, не… Словом, не сделав ничего положенного в таких случаях.

– Шея чем прокушена? – поинтересовалась Елена.

– Зубами. Человеческими.

– Может, их проплатили? – предположил Стежень.