Ангелы сирийского неба - Александр Тамоников

– Почтеннейший, не надо повышать на меня голос. Приказ будет выполнен, но предупреждаю, все наши переговоры я записывал. Если развернется скандал или русские решатся на акцию возмездия, что еще хуже, то сделать из меня крайнего у вас не получится. До связи! – Полковник отключил станцию раньше, чем Карадаг отреагировал на его слова.

Племянник лидера нации упал в кресло и заявил:

– Чертов недоумок, ты пожалеешь, что позволил себе так разговаривать со мной!

Осман же связался с майором Инаном и капитаном Доганом, находившимися в небе, и сообщил им:

– Объекты в двадцати минутах, курс прежний. Работаем по головной машине. Атакует Инан, Доган на страховке.

– Вопросов нет, работаю я! – ответил Инан.

– Вопросов нет! – проговорил Доган.

– Да поможет вам Всевышний. – Полковник отключил связь.

Осман пил очень редко и чисто символически. Никто из его знакомых не мог бы сказать, что он вообще употребляет спиртное. Но сейчас полковник подошел к шкафу, достал из него бутылку виски, открытую еще полгода назад, и сделал несколько глотков прямо из горлышка.

После этого он связался с пунктом управления полетами и сказал майору, находившемуся там:

– Слушай меня! Что бы ни происходило в воздухе, не реагируй на это! Не давай никаких указаний пилотам. Они и без тебя знают, что делать.

– Я плохо понял вас!

– А тебе и не надо ничего понимать. – Осман бросил трубку внутренней связи и сел в кресло у радиостанции.

Получив приказ с аэродрома, «F-16» отошли от границы. Они сбросили скорость и двинулись параллельным курсом с российскими бомбардировщиками.

Штурман Масатов доложил:

– Командир, мы на радарах турецкой системы ПВО.

– А разве когда-то было иначе? Они должны вести нас.

– Как им это до сих пор не надоело? Толку-то?

– Идем заданным курсом?

– Да, а к чему такой вопрос?

– Граница слишком близка. Небольшой отворот влево, и мы окажемся в чужом воздушном пространстве.

– Турки предупредят. Мы же послушные ребята, сразу исправимся.

Пестов внимательно следил за приборами. Все системы работали в штатном режиме.

– Приближаемся к аппендиксу, – доложил Масатов.

– Вижу. – Майор вызвал ведомого и распорядился: – Скорость тысяча шестьсот километров, высота прежняя.

– Принял. Держу скорость тысяча шестьсот.

Масатов повернулся к командиру:

– Это не мое дело, но почему ты решил увеличить скорость?

– Чтобы быстрее пройти пространство над выступом.

– С чего? Нервничаешь?

– Страхуюсь.

Сработала сигналом вызова радиостанция.

Это был руководитель полетов, к которому стекалась информация не только о самолетах, находящихся в небе, и параметрах их передвижения, но и от подразделений радиотехнического батальона:

– Внимание, ноль тридцать четвертый! В тридцати километрах за вами объявились два турецких «F-16».

– Аж два? – спокойно уточнил Пестов. – Обычно один сопровождал.

– Ноль тридцать четвертый, один турок отвернул в глубь своей территории, второй идет на сближение с вами.

– Система предупреждения облучения молчит.

– Вам и ноль двадцать второму отвернуть вправо!

– Принял. Но мне кажется, что «F-16» не даст нам это сделать.

– Что происходит?

– Сейчас прибор показывает захват самолета системой наведения «F-16».

– Черт возьми, он собирается вас атаковать!

– У нас поблизости «Су-30» нет?

– Нет!

– Отворот невозможен, идем прежним курсом.

– Локаторы фиксируют сближение «F-16» с тобой!

– Мы выходим из зоны аппендикса. Турок не рискнет атаковать в сирийском воздушном пространстве.

– Возможно. Мы смотрим за вами.

Пункт управления полетами отключился.

Тут же на связь вышел майор Васин и сообщил:

– У тебя на хвосте «F-16».

– Видишь его?

– Вижу.

– Мы захвачены его системой наведения ракет «воздух – воздух».

– Чем могу помочь я? Провести боевой маневр и зайти к нему в тыл?

– Он наверняка не один. Тебя атакует второй перехватчик. Ты даже не успеешь пустить в ход пушку.

– Ты так спокоен?

– Он не рискнет на атаку, мы вне воздушного пространства Турции.

В этот момент самолет Пестова и Масатова сильно тряхнуло, прозвучал хлопок, заморгала аварийная лампочка.

– Черт возьми, командир! – крикнул в переговорное устройство Масатов. – Нам в левую турбину всадили ракету.

Вдруг раздался еще более сильный хлопок. Скорость и высота начали падать.

– Командир, нас атаковали. Пожар в левом двигателе, правый пока еще тянет. Связь вырубилась.

– Видишь ноль двадцать второй?

– Нет! Падение скорости, высота четыре тысячи метров. На одном двигателе мы до аэродрома не дотянем.

– Чертовы турки, – проговорил Пестов, глядя на стрелку высотомера, и приказал: – Приготовиться к катапультированию!

– Бросим самолет?

– Ты предпочитаешь разбиться вместе с ним?

– Я понял. Связи нет!

Командир дернул держки катапульты. Включилась подача кислорода в кресле. Затем сработала система фиксации – сведение боковых ограничителей рук, уже притянутых ремнями, подъем ног. Дефлектор защитил голову и грудь. Стреляющий механизм двинул кресло по направляющим одновременно с вводом стабилизирующих штанг.

Майор отдал команду:

– Сброс фонаря! – и тут же: – Катапультирование!

Мощные пиропатроны выбросили в воздух кресла со штурманом и командиром экипажа.

«Су-24», оставленный пилотами, сорвался в штопор и загорелся. Вскоре он ударился о каменистый грунт, и грянул взрыв.

Все это видели майор Васин и его штурман.

Командир авиабазы находился на пункте управления полетами.

– Твою мать! – только и произнес он, когда узнал о падении самолета.

Сработала радиостанция, полковник схватил гарнитуру и услышал:

– Здесь ноль двадцать второй. Докладываю: ноль тридцать четвертый сбит, экипаж катапультировался!

Грубанов взглянул на руководителя полетами.

Тот кивнул и сказал:

– «Комары» обоих пилотов подают сигналы.