Жесткая рекогносцировка - Лев Пучков

Вот так мы и зажили, счастливо и весело. За год я купил себе машину, однокомнатную квартиру, переехал от матери, сделал евроремонт, обставился с ног до головы...

А Люда забил тромбами вену под правой коленкой и перешел на резервную лодыжку.

* * *

После похорон я взял литр, поехал к Люде.

— Мне по фигу, есть у тебя в планах ремиссия или нет. Но сегодня я собираюсь напиться в хлам. Один я не пью, так что делай выводы...

Люда с пониманием отнесся к проблеме, шуганул парочку студиозусов, приторчавших на веранде, рядом с калиткой повесил на штакетник драный носок (тайный знак — товара нет), достал из холодильника банку огурцов и приступил к жарке безразмерной яичницы с салом и зеленым луком.

Только сели, опрокинули по рюмке за упокой — вдруг тихонько заскрипела входная дверь.

— О! — Люда удивленно хмыкнул. — А ты кто?

Смотрю, в дверях стоит угрюмый, коротко стриженный товарищ, среднего возраста, невысокий, но на диво объемный. Про таких говорят: «Проще перепрыгнуть, чем обойти».

Стоит и смотрит. Взгляд его мне не понравился: смотрел так, словно это он был здесь хозяином, а мы с Людой без спросу и без стука вломились в его хату.

— На калитке, между прочим, звонок есть, — сурово заметил я незваному гостю и выразительно посмотрел на Люду — ты хозяин или где?!

— Не хами, Бубка, — незваный гость, криво ухмыльнувшись, без спросу взял стул, сел за стол и кивнул Люде: — Наливай.

Я в ступоре. Челюсть до колен, аналитическое устройство работать отказывается. Хорошего живописца сюда — и запросто можно брать с меня эскиз на тему «Пит здесь подкрался незаметно».

Люда с готовностью метнулся, приволок стакан (у него на кухне жуткий бардак, нормально посидеть за столом можно только в зале).

— Спидные из него не пили? — деловито уточнил незваный гость, осматривая стакан на свет.

— Спидных не держим, — заверил Люда. — У нас даже с гепатитом никого нет.

— Молодцы, — похвалил незваный гость. — Наливай... Ну, пусть земля будет пухом...

Выпили. Закусили. Пауза. Вернее — зловещая пауза. Чего думать, даже и не знаю...

— Я новый начальник отдела, — увесисто заявил наш гость. — Собакин моя фамилия. Григорий Ефимович. Теперь вы автоматически переходите под мою эгиду.

— Я дело собственноручно сжег, — зачем-то начал запираться я — безо всякого повода, просто вдруг такой стих нашел, не понравился мне этот толстун, и все тут! — У вас на меня ничего нет. Так что, никуда мы не переходим. И вообще, вам не кажется, что вы адресом ошиблись?

— Я просил не хамить. Не люблю повторяться, — Собакин вдруг повел плечами и...

...без замаха долбанул мне в лицо тыльной стороной кулака.

Шлеп! Получилось весьма увесисто: я опрокинулся вместе со стулом и на миг утратил способность к мироощущению. Во мгле передо мной рассыпались снопы белых искр, какие-то расплывчатые багровые протуберанцы плавали и набухали...

Спустя секунду я услышал звук оплеухи и болезненное «Ай!», завершившееся глухим стуком. Друг не бросил в беде, заступаться полез. Зря, друг. У такого бугая шибко не забалуешь.

Помотав головой, я кое-как восстановил функции восприятия и ощупал лицо. Нос цел, но «очки» обеспечены. Я очень не люблю Собакиных. Никогда ранее не встречал их, но теперь знаю: это плохая фамилия.

Люда сидел на полу и прикрывал голову руками.

— Ну что, голуби? Будем общаться, или мне придется постоянно лечить вас от хамства?

Ага, с Андреем Ивановичем знаком, «голуби» — это его.

— Общаться, — не раздумывая, решил я.

— Ну и ладно, — одобрил Собакин. — Приведи себя в порядок, прокатимся.

— Куда? — осторожно поинтересовался я, наблюдая за могучими кулаками гостя.

— В отдел. Да ты не дрейфь, арестовывать я тебя пока не собираюсь. Просто надо перетолковать по теме. И бить тоже больше не буду. Веди себя культурно — и обойдемся без этого...

По дороге в отдел Собакин доходчиво объяснил мне, почем за рыбу деньги и как бледно я буду выглядеть, если не проникнусь серьезностью ситуации.

— Андрей Иванович был мужиком. Сказал — сделал. То есть никаких писулек у нас на тебя нет, это ты правильно подметил...

Тут резонно было спросить, откуда, в таком случае, он знает мой оперативный псевдоним и вообще, почему в курсе, что есть такой сексот — Бубка.

Собакин намеренно выдержал паузу, давая мне возможность задать глупые вопросы.

Я молчал. За год общения с Андреем Ивановичем кое-чего нахватался, представление о процессе имею.

Если такой опытный опер, как Исаев, говорит, что его скоро шлепнут, это не просто измышления пьяного ботаника. Значит, чуял, что обложили. Следили, по всей видимости, слушали-писали, «маяки» лепили. Да и шлепнули, скорее всего, свои же. С кем-то профиль не поделил или дорогу перешел. Это умозаключение на основе практического опыта: год назад он «принял» разом троих дилеров, за прекращение дела предлагали деньги — отказался, посадил всех троих. «Бароны» его не тронули, хотя имели все резоны. Потому что не по просто так, по своей инициативе, он куролесил, за ним, как он сказал, «люди стояли».

А сейчас — что называется, на ровном месте, без всяких громких арестов и прочих дел — и нате вам...

Однозначно — свои. Может быть, подмели вот под этого самого толстяка, что без раздумий пускает в ход кулаки. На похоронах, кстати, его не было...

— ...но ты парень не дурак, сам прекрасно понимаешь... — Собакин, не дождавшись глупых вопросов, похоже, слегка меня зауважал. — Работать без оперативного прикрытия тебе будет сложно. Точнее, вообще никак не будет. Все по тебе известно, даже пасти тебя не надо. В любой момент возьмем с порошком и посадим.

— Что я должен буду делать?

— Ничего особенного. Как работал с Андреем Ивановичем, так и со мной будешь. Только теперь ты будешь не «на подписке», а «на доверии»...

Итак, мой оперативный статус изменился. Теперь я сексот на доверии. Прошу любить и жаловать...

В кабинете Андрея Ивановича все осталось по-прежнему. Собакин даже аксессуары на столе не поменял.

Невольно пришло на ум: быстро они... Человека только что не стало, а на его место тут же назначили другого. Обычно какое-то время проходит, выставляется вакансия, подыскивают кандидата...

Ну точно — свои. Может, вот этот самый толстяк его и...

— Садись, черти. — Собакин дал мне бумагу, тонкие фломастеры и офицерскую линейку.

— Чего чертить?

— Схему распространения.

— Эмм... Я думал, вы в курсе всего...