Пирамида баксов - Владимир Гриньков

– Мы скоро проверим, бывает так или не бывает, – пожал я плечами. – Если она получит свой миллион, значит – бывает. Не получит – ну тогда какие вопросы?

Лично я считал, что получит. Но у Светланы такой уверенности не было. Она усмехнулась и отвернулась, чтобы я этой ее усмешки не заметил. Не хотела меня обижать. А я и не обиделся. Время нас рассудит. Надо только немного подождать.

– Вообще-то я очень хочу, чтобы она получила эти деньги, – признался я.

– Тебе-то что за интерес? Или ты жениться на ней собрался?

– Насчет женитьбы я, конечно, подумаю. Но дело не в этом. Ведь если она получит свой миллион, значит, так бывает. Никакого надувательства. И можно будет тоже проделать этот фокус.

– Какой фокус? – не поняла Светлана.

– Можно будет поучаствовать в этой игре. Я сдам пятьдесят тысяч, а потом вы тоже сдадите – ты, Илья, еще кто-нибудь. Главное, чтобы вас после меня было четверо. А потом нужно сделать так, чтобы после вас еще кто-то пришел. И тогда мы получим свой миллион. Ты представляешь?

– Тебе хочется стать миллионером? – засмеялась Светлана.

– Дело не в личном богатстве. Это будет не мой миллион. Это будет наш миллион. Общий. Прорва денег! И мы сможем снимать любые сюжеты, не обращая внимания на то, во что это может нам обойтись. Любой бюджет! Любые декорации! Любые затраты! Будем снимать не то, что дешевле обойдется, а то, что нам хочется снимать! Представляешь?

– Фантазер! – вздохнула Светлана. – Ты, наверное, никогда не повзрослеешь, милый мой Женька!

* * *

С вокзала я поехал домой. Мне очень хотелось видеть Аню, но еще больше мне хотелось принять душ и отоспаться. Выключу телефон и исчезну из этой жизни часиков этак на двенадцать. Настоящая роскошь, если кто понимает.

Таксист, который меня вез, совсем еще мальчишка, оказался очень практичным малым.

– А у вас за участие в программе платят? – спрашивал он и замирал в ожидании ответа, хотя ответ, как я подозреваю, он знал и без меня.

– Платят, – отвечал я.

– Но это если вы человека снимаете, – говорил парень. – Если он участвует. А вот если, допустим, не участвовать, а просто подсказать, кого можно было бы разыграть? А? Вы за подсказку заплатите?

– Нет.

– Ну почему же нет? – почти что оскорбился парень, как будто я предназначенные ему деньги уже держал в руках, да вдруг ни с того ни с сего передумал отдавать. – Ведь это вам помощь!

– Помощь мы предпочитаем бескорыстную, молодой человек, – вежливо ответил я. – Помощь – она потому и помощь, что не за деньги. А если за деньги, так это уже бизнес.

– Это я понимаю, – вздохнул таксист. – Просто жизнь такая – деньги нужны.

Удивительное дело! Всем нужны деньги. За последнее время мне не удалось встретить ни одного человека, кому не были бы нужны дензнаки. Если не считать Аню Косинову и ту тысячу людей, которых благодаря ей я увидел в огромном зале, – они были откровенно счастливы и явно не нуждались ни в чем. Они сделали это. Так, кажется, говорил Магистр. Человек без лица, вещавший в тот раз со сцены. Светка говорит, что все это жульничество. Что такие деньги просто так не выплачиваются. И, следовательно, этого просто не может быть. Но я сам видел этих людей. Своими глазами. Они действительно сделали это. Они нашли рецепт счастья. Я видел их лица. Они были счастливы. Значит, это не жульничество. Потому что невозможно обмануть тысячу молодых, умных и образованных людей. Обмануть можно затурканных жизнью пенсионеров. Или маленьких детей. Или малообразованных провинциалов, растерявшихся при виде большого города. И даже отдельно взятую Аню Косинову можно было бы обмануть. Но не тысячу таких людей сразу. Это невозможно. Значит, никакого надувательства нет. Все по-честному.

В моем кармане запиликал сотовый телефон. Я подумал, что надо бы его отключить – просто чтобы не начинался новый трудовой день, ведь я хотел отоспаться, но я уже знал, что отвечу звонившему, а иначе потом буду мучиться вопросом, не упустил ли я чего-то, не потерял ли.

Это был Демин.

– Ты где? – спросил он у меня.

– На Садовом.

– В Москве? Вы уже вернулись?

– Да. Что-то случилось?

У него голос был нехороший. Голос чем-то встревоженного человека.

– Я тебе хотел сказать… – произнес Илья. – Непонятная какая-то история. Я даже не знаю, что и думать. Понимаешь, я поехал домой…

– Куда это домой?

– К себе, Женька. Мне надо было туда заехать всего на одну минуточку…

– Я же говорил, чтобы ты там не появлялся!

– Женька! Ну всего на минуточку! Кое-что из вещей забрать. Тебя ведь не было. И Светки не было. Некого попросить. Я и поехал…

– Хорошо! – оборвал я его. – И что же там с тобой приключилось?

– Там тетка какая-то сидела.

– Где? – изумился я. – В твоей квартире?

– Нет. На лавочке у подъезда. Я, говорит, вас дожидаюсь. Тут у вас в подъезде родственника моего убили, так что я очень хотела бы с вами поговорить. Я как только это услышал, Женька, у меня сразу давление сделалось триста на двести, честное слово. Я там едва не окочурился. Ну чего они все ко мне прицепились с этим делом? Я уже собственной тени начинаю бояться, я уже до того дошел, что кое-как могу заснуть только в том случае, если мне Саша прежде спокойной ночи пожелает…

– Какой Саша?

– Ну, охранник этот, которого ты для меня нанял.

– Понятно.

– А мне ничего непонятно, Жень, – пожаловался Демин.

– Ты где сейчас? В деревне?

– Да.

– Жди, я скоро приеду.

Я отключил телефон и сказал таксисту:

– Вам сказочно повезло, уважаемый. Вы хочете денег? Их есть у меня! Едем за город. Едем далеко. Плачу много.

– Туда и обратно! – потребовал ушлый малый.

– Естественно. Потому что назад я тоже с вами поеду. Так что придется вам меня немного подождать.

* * *

Мне даже показалось, что в деминском поместье вихрастые ребятишки плодятся как кролики. По крайней мере встречали меня человек около тридцати, что было значительно больше, чем в прошлый раз. Семейство просто Марии разрасталось на глазах. Сама она тоже вышла меня встречать – в ярко-красном переднике и с закатанными по локоть рукавами пестрой рубашки. Только такой я ее и видел – заботливой матерью. И улыбка у нее была по-матерински добрая.

– Здравствуйте! – сказала она мне певуче. – Добро пожаловать!

И я вдруг поймал себя на мысли, что вижу перед собой еще одного счастливого человека. Только природа счастья тут была иной.

Зато Демин выглядел неважно. Осунулся, будто постарел, и даже усы у него обвисли.